Книга побед. Чудеса судьбы истории Тимура - "Тамерлан" - Страница 119

Тамерлан, обдумывая свои планы медленно, приводил их в исполнение с неимоверною быстротою и деятельностью. В декабре того же года уже было отдано повеление амирам улусов и правителям областей готовить войска и собирать их на назначенные места, в определенном вооружении и с назначенным запасом всех потребностей войны.

Общий сборный пункт был назначен в Ташкенте. Для похода в Китай Тамерлан считал достаточным 200 000 пехоты и конницы отборного войска. Правое крыло его армии было расположено на зиму в Ташкенте, Шарукье и Сейраме, а левое крыло в Яссах и Сабране; сам Тамерлан с остальными войсками располагал провести зиму в Отраре и его окрестностях.

Шереф-эд-дин говорит, что Тамерлан имел самые подробные сведения о путях, ведших в Китай, что ему были известны свойства путей, воды, подножного корма на каждом переходе и качества степей и гор, которые надобно было проходить, и что все это по его приказанию было записано, чтобы во время пути принимать надлежащие меры для продовольствования и безостановочного следования. К сожалению, Шереф-эд-дин в жизнеописании Тамерлана не передал нам этих сведений, и мы не знаем, на какие места пролегал и какие свойства имел избранный Тамерланом путь.

Судя по его распоряжениям и расположению войск от Ташкента до Отрара, можно заключать, что описанным Шереф-эд-дином путем, изложенным в примечании, до Ашира Тамерлан предполагал послать только войска правого крыла, расположенные в Ташкенте, откуда они могли двинуться через Кашгар на Аксу, Кучи, Бугур и, заняв Ашир предварительно, держаться в нем до прибытия главных сил. Сам же Тамерлан, может быть, предполагал с тяжелыми обозами идти из Отрара на Кульджу и оттуда уже перейти долиной р. Юлдуза на южную покатость Ледяных гор.

Путь от Самарканда или Ташкента в Кашгар, судя по нынешним сведениям, не мог быть избран для всей армии, потому что проходы через хребты Болор и Мустаг так узки и трудны, что даже вьючные верблюды не могут там следовать и самые караваны ходят через них только на вьючных лошадях. Между тем Тамерлан имел с собою огромные обозы.

Для доставления своим войскам большего удобства искупить все необходимое для похода в места зимнего их расположения приглашены были купцы с разными товарами, у которых сам Тамерлан покупал лошадей тысячами и снабжал ими, равно как и оружием и другими потребностями похода, недостаточных воинов. Вместе с тем он приказал начальникам собрать самые подробные сведения о состоянии их подчиненных и заготовить как можно более разных припасов, чтобы во время похода не было ни в чем недостатка и чтобы никто не мог отстать по недостатку продовольствия или по неимению оружия.

Независимо от этих мер, по приказанию Тамерлана, несколько тысяч повозок с хлебными семенами должны были следовать за армией. Семена эти были назначены для посева в удобных местах на пути следования, чтобы потом, при возвращении, войска могли удобнее продовольствоваться. Кроме того, на случай непредвиденных обстоятельств тысячи жеребых верблюдиц велись в тылу армии, чтобы в крайнем случае молоко их могло служить пищей.

Вообще надобно полагать, что опытный Тамерлан, после 40-летних войн, веденных в Азии, умел хорошо приготовиться к трудному и дальнему походу и, без сомнения, употребил на этот раз всю свою предусмотрительность и все свое искусство; мы должны жалеть, что имеем так мало сведений о приготовительных мерах к этому походу.

Тамерлан, развернув великое знамя, выехал из Самарканда 8 января 1405 года и, несмотря на суровость зимы, продолжал путь безостановочно, располагаясь для ночлега среди степи, в шатре, обнесенном камышом. При г. Зернуке он перешел через р. Сыр по льду. Зима была так холодна, что, по уверению Шереф-эд-дина, лед в том месте был толщиною от 2 до 3 локтей, и реки Сыр и Аму везде можно было переезжать по льду; снег местами лежал глубиною в две пики; от холодов и буранов погибло много людей и лошадей.

27 февраля Тамерлан прибыл в г. Ограр и намерен был продолжать путь далее к Китаю, отдал уже приказ войскам выступать в поход, простился с женами и дочерьми, приказав им возвратиться в Самарканд, но среди этих распоряжений заболел лихорадкой и через несколько дней умер (1 апреля 1405 года).

В. В. Бартольд. Царствование Тимура

Двенадцатилетнее правление амира Казагана (он был убит в 1358 г. своим зятем), в отличие от всего последующего времени, обошлось без внутренних смут и без войн между чагатаями и моголами. Казаган вел жизнь предводителя кочевого народа, проводил зиму в Сали-Сарае на берегу Амударьи (ныне – кишлак Сарай), лето около города Мунка (ныне – Бальджуан). Набеги на соседние страны, без которых кочевникам в Мавераннахре было бы тесно, совершалось в сторону Герата и Хорезма, притом с полным успехом.

После смерти Казагана власть перешла к его сыну Абдулле, который еще при жизни отца жил в Самарканде и теперь захотел перенести в этот город свое местопребывание; против него тогда восстали другие амиры, и в этой борьбе он погиб. Последующие годы были для Мавераннахра временем почти беспрерывных смут и почти беспрерывной борьбы с могольскими ханами.

Наиболее характерными событиями этого времени были: походы могольского хана Туклук-Тимура на Мавераннахр в 1360 и 1361 гг. и первое выступление Тимура, который с помощью хана сделался князем Шахрисябза и Карши; союз Тимура с Хусайном, внуком Казагана, и восстание против моголов; поражение Хусайна и Тимура в борьбе с моголами на Чирчике (1365 г.); в том же году народное движение в Самарканде, подавленное турецкими амирами в 1366 г.; провозглашение ханом дервиша Кабул-шаха, писавшего стихи, пользовавшиеся известностью еще в XV в.; низложение его и возведение на престол нового хана Адиль-Султана; намерение Хусайна построить для себя крепость в Балхе (1368 г.) и попытка Тимура отговорить его от этого, со ссылкой на пример его дяди Абдуллы; борьба между Хусайном и Тимуром, союз Тимура с противниками Хусайна как среди турецких амиров, так в особенности среди мусульманского духовенства; взятие в плен и смерть Хусайна, уничтожение крепости в Балхе, перенесение столицы в Самарканд, сооружение там цитадели и городских стен (1370 г.).

Таким образом, прошло всего десять лет от первого выступления Тимура до подчинения ему всего Мавераннахра. Об обстоятельствах, содействовавших его возвышению, пока можно установить следующее. Официальная история сообщает точную дату рождения Тимура (вторник 25 шабана 736/9 апреля 1336 г., год Мыши), имя его отца (амир, или «нойон», Тарагай) и матери (Текина-хатун), но ничего не говорит о событиях его жизни до 1360 г.; автор составленной для Тимура турецкой стихотворной хроники утверждал, будто многие события, особенно относящиеся к началу его деятельности, не были внесены в хронику по желанию самого Тимура, так как они показались бы невероятными читателям.

Из рассказов Клавихо и Ибн Арабшаха можно заключить, что молчание официальной хроники объясняется другими причинами; подобно Чингисхану, Тимур начал свою деятельность в качестве атамана шайки разбойников, вероятно, в смутные годы после смерти Казагана. В рассказах о правлении Казагана совершенно не упоминаются ни Тимур, ни отец его Тарагай, несмотря на то что у Тарагая были связи со знатными амирами как Мавераннахра, так и Моголистана и что этими связями впоследствии воспользовался Тимур.

Тарагай происходил из рода Барласов, владевшего долиной Кашкадарьи, т. е. Кешем (Шахрисябзом) и Несефом (Карши); главой рода и князем Кеша был не Тарагай, а другой представитель рода, Хаджи. Автор первой редакции «Зафар-наме», Низам-эд-дин Шами, называет Хаджи «братом» Тимура; но это выражение, по-видимому, надо понимать только в смысле принадлежности к одному роду; в таком же смысле названы «братьями» Тимура некоторые другие военачальники из Барласов. По генеалогии, приведенной в «Зафар-наме» Шереф-эд-дина, общим предком Тимура и Хаджи был только Карачар, современник Чингисхана и Чагатая.