Буржуазный век - Фриче Владимир Максимович - Страница 83

А результат? Тесный альянс между содержателями заведений и полицейскими".

Такие же нравы процветают и в Америке, как выяснилось из целого ряда скандальных процессов, имевших место в последнее время. Главнейшая мера обществ, ставящих своей целью спасение несчастных несовершеннолетних из когтей бесчеловечных содержателей заведений, должна поэтому заключаться в том, чтобы держать свои планы в тайне от полиции.

Тот же автор замечает:

"Одна испытанная в делах спасения дама, являющаяся, несомненно, авторитетом в данном вопросе, сказала мне, что, когда она задается целью спасти какую-нибудь девушку из дурного дома, она старается прежде всего, чтобы полиция ничего не узнала. Иначе оказывается, что девушки уже нет, бедную отправили в другое заведение. Если вы хотите спасти девушку из когтей порока, не сообщайте об этом полиции".

Полиция как ангел-хранитель священных прав содержателей домов терпимости – поистине достойный символ нравственного лицемерия!

Развлечения и удовольствия

Сущность современных развлечений

Роль трактира

Танцевальные помещения

Вальс, канкан, Schiebetanze

Карнавал и балы

Игры и спорт

Морское купание

Театр, Балет и танец соло, Варьете и шантан, Кабаре, Кинематограф

Если в эпоху абсолютизма развлечения большой массы населения отличались примитивностью, то в буржуазный век они стали весьма дифференцированными, так как, как и все стороны жизни, должны были подчиниться закону экономического развития и потому сделались в высокой степени предметом капиталистической эксплуатации. Так как капитализм требует массового потребления во всех областях, то главной задачей коммерческой эксплуатации общественных развлечений было приобщение к ним масс. Это и сообщило им в XIX в. их специфическую нотку: они демократизировались.

Или, вернее, развлечения снова демократизировались. В эпоху Ренессанса почти все люди знали друг друга; даже когда устраивались публичные праздники, почти все были друг с другом знакомы. Поэтому большинство общественных развлечений было тогда до известной степени не чем иным, как расширенными семейными праздниками. Естественным отсюда последствием было то, что все зрители в большей или меньшей степени становились также и активными участниками предстоявшего развлечения.

В настоящее время друг друга знают лишь немногие. Главнейшие формы развлечений уже не направлены в такой же степени, как прежде, на семью, поэтому люди теперь не связаны при устройстве этих развлечений чувством солидарности.

И вот уже не мы сами создаем себе развлечения, мы предоставляем другим их создавать. Эту обязанность взяло на себя множество капиталистов-предпринимателей. Из участника масса все более превращается в простого зрителя. Таково одно из главных отличий современных массовых удовольствий от прежних приемов развлечений.

Потеряв свой былой интимный и семейный характер, современные развлечения значительно выиграли в другом отношении. Качество главнейших общественных увеселений значительно улучшилось. Достаточно вспомнить хотя бы публичные, всем доспектакли. Последние стоят ныне на такой высоте, что в сравнении с ними кажется ничтожным все, что предлагалось избранным придворным кругам. Все завоевания науки и техники отданы ныне на служение программе общественных развлечений подобно тому как они применяются и ко всем остальным областям жизни.

Еще важнее, однако, то обстоятельство, что общественные развлечения стоят в наше время не только в художественном и техническом отношениях несоизмеримо выше, чем прежде, они получили теперь и более импонирующий характер по крайней мере в одном. Вся наша публичная жизнь насыщена теперь в огромной степени политическими и умственными интересами. Интерес к политике, науке и искусству не является уже, как прежде, побочным занятием – забавы ради – одних только имущих и господствующих классов, а составляет ныне главное содержание образа мыслей и чувств настоящей массы, то есть трудящегося народа. Благодаря именно этой особенности общественные развлечения нашего времени оставили далеко позади себя таковые предыдущих эпох. А это оказало большое влияние также и на формы проявления в них полового элемента.

С одной стороны, исчезли наиболее грубые приемы, а с другой – обнаружились такая концентрация и такая рафинированность, в сравнении с которыми все ранее бывшее в этой области кажется наивным.

Еще в большей степени, чем в XVII и в XVIII вв., в центре публичной жизни стал в буржуазный век ресторан, и даже больше: ресторан, трактир сделались вообще средоточием жизни массы. Произошло это, конечно, отнюдь не потому, что масса, как лгут, закатывая глаза, мудрецы дешевой морали, так огрубела, что потеряла всякий интерес к интимной семейной жизни и чувствует себя хорошо только в чаду трактира за рюмкой водки или за стаканом пива. К сожалению, иные и более трудно преоборимые причины приковывают массы в такой сильной степени к трактиру.

Для семейной жизни нужно иметь и время, и достойное человека жилище. Ни того ни другого в настоящее время нет у большой части пролетариата. Вот почему огромные массы населения ныне безжалостно приговорены к муке ежедневного посещения кабака и, к сожалению, еще, вероятно, долго будут вынуждены нести этот крест. Трактир для них – единственное место, предоставляющее им сравнительную свободу движения и, кроме того, позволяющее им хоть на время забыть "идиллию семейного счастья, складывающуюся для миллионов из усталости, бедности, плохого воздуха, болезней и никогда не прекращающейся заботы. Трактир для них – отдых и развлечение, и притом развлечение до известной степени в хорошем, возвышающем смысле слова, так как в трактире протекает значительная часть освободительной борьбы массы, борьбы, которая выведет ее в один прекрасный день из ада вынужденной кабацкой жизни наверх, к свету солнца.

В зависимости от этого нового значения трактира для общих интересов роль его стала, естественно, в рамках публичной половой морали более благородной, чем прежде. Он перестал быть только удобным местом для словесных и действенных скабрезностей... Эту функцию исполняют ныне уже только одни темные притоны люмпен-пролетариата, некоторые деревенские трактиры, а также танцевальные помещения, связанные во многих странах с харчевнями и кабаками.

Самостоятельный публичный танцзал, разумеется, не изобретение последних дней. В продолжение целых веков во многих странах танцуют каждое воскресенье в трактире: когда-то плясали под звуки одной волынки, скрипки или цитры, потом из них образовалась целая капелла, место которой занимает в настоящее время часто механический граммофон или пронзительный оркестрион.

Как уже было выяснено в первых двух томах нашей "Истории нравов", танец всегда был самым удачным сводником, и таким он остался и в буржуазный век. Публичные танцевальные вечера в настоящее время в большинстве случаев не что иное, как место публичного разврата. Они потому и посещаются так усердно мужчинами и женщинами, что дают им возможность перебеситься. В 1711 г. англичанин Аддисон поместил в своем "Зрителе" письмо некоего "почтенного купца", приходившего в ужас от тогдашних свободных танцев, во время которых "молодые люди обходились с его дочерью свободно и фамильярно", а она в свою очередь "бесновалась" с ними. Кто знаком с нашими современными танцзалами, тот знает, что и теперь еще здесь господствуют такие же нравы...

С какой сознательной преднамеренностью танец всегда превращается в средство свести оба пола, наглядно доказывает развитие современных танцев. В доказательство того, что и буржуазный век шел в данном случае принципиально по тому же пути и преследовал здесь те же цели, будет достаточно привести и вкратце охарактеризовать главнейшие вновь возникшие типы танцев.