Буржуазный век - Фриче Владимир Максимович - Страница 95

И, однако, всякое освобождение всегда начинается в тот самый день, когда недовольство становится сознательным и планомерным протестом.

А в тот момент, когда женщина стала человеком, все человечество сделалось богаче, чем оно было когда-нибудь раньше. Родились его величайшие и высочайшие идеалы. Только с этого момента стремление облагородить любовь стало серьезно осуществляемой программой. Только теперь чувственность, одухотворенная индивидуализмом, получила достойную человека форму. Только теперь стали понимать, что любовь и красота могут и должны быть взаимно покрывающими друг друга понятиями. Только теперь обязанности родителей перестали быть семейным долгом, чтобы стать возвышенным назначением.

Все это могло иметь место только теперь.

Эмансипация женщины как класса, в противоположность эмансипации небольшой группы женщин, была неизбежной предпосылкой для пробуждения общечеловеческих идеалов.

Такое же облагораживающее влияние, как эмансипация женщины, имела на общество и эмансипация пролетариата. Процесс и здесь совершился в том же направлении. Капиталистическая система производства непосредственно, правда, порабощает народную массу, зато косвенно освобождает каждого отдельного человека из этой массы и поднимает его в духовном и нравственном отношении выше, чем стояла масса в предыдущие эпохи. Эта эмансипация обнаружилась в пробуждении классового самосознания, что, как известно, всегда имело место и теперь еще имеет во все более прогрессирующем размере на известной ступени экономического развития. С этого момента для каждого в отдельности перестает существовать трагический рок, необходимость "погрузиться в животное состояние", как заметил в 1840 г. Энгельс об английских рабочих. А перестал этот трагический рок существовать уже по одной той вышеуказанной причине, что для этого отныне не было больше ни времени, ни сил.

Период возмущения, совпадающий с пробуждением классового самосознания, означает для каждого в отдельности не только то, что он приходит в себя, но и то, что он тратит значительную часть физических и психических сил в другом направлении, и притом в направлении враждебном эротике, ибо эротика как индивидуальное переживание всегда по существу антисоциальна. Только человек, индифферентный в политическом отношении, располагает ныне еще достаточными силами для чисто животной жизни. А индифферентизм и обнаруживается обыкновенно как Раз в этих областях: политический индифферентизм и нравственная малоценность у индивидуумов и групп, чуждых всяким высшим интересам, не только адекватны, но и часто наличествуют одновременно.

Пробуждение в массах классового самосознания приводит, однако, не только таким механическим путем к нравственной регенерации. Последняя служит, кроме того, сознательно и планомерно поставленной и достигаемой целью. Поняв, что она ведет недостойное человека существование, масса прониклась очень скоро тоской по существованию, достойному человека. Так началось ее самовоспитание. И это самовоспитание практиковалось тем более планомерно и сознательно, чем больше выяснялось, что оно – важный фактор борьбы за власть. Как восходящий класс, пролетариат хотел быть представителем более высокой нравственности – правда, не только в половой области, но, между прочим, и в ней, – и он поэтому должен был провозгласить нравственную безупречность законом, обязательным для себя.

А этим путем восходящие классы воспитывают в духе более высокой нравственности не только себя, но косвенно и те классы, против которых восстают. Правда, у последних это приводит прежде всего, как мы выяснили в первой главе этого тома, к возникновению нравственного лицемерия, но и оно в последнем счете ведь не что иное, как уступка, сделанная добродетели, необходимость которой, таким образом, признана во всеуслышание.

Так как мы подробно выяснили уже в первом томе ту роль, которую играет пробуждение и укрепление классового самосознания в процессе исторического развития, то значение, которое оно имеет для нравственного прогресса человечества, то мы можем здесь ограничиться этими немногими замечаниями. Важно, однако, еще раз подчеркнуть вывод, касающийся специально рабочего класса. И этот вывод гласит:

Нравственный уровень рабочего класса ныне стоит так же высоко, как низко стоял он когда-то до его эмансипации.

Этот вывод необходимо потому особенно подчеркнуть, что он является главным фактором при правильном ответе на поставленный выше вопрос: поднялся ли общий уровень нравственности в наше время в сравнении с предыдущими эпохами? Именно поэтому и прежде всего поэтому он в самом деле несоизмеримо выше, чем прежде, так как вопрос о большей или меньшей нравственности эпохи, как уже сказано, это всегда проблема не абсолютного, а относительного числа.

Перед лицом фактов, что в наше время многие миллионы людей в каждой стране энергично и сознательно стремятся к более высокой нравственности, что эти миллионы пропагандируют и стремятся осуществить такие экономические и политические условия, которые уже в себе самих содержат более высокую нравственность, перед этими фактами совершенно ничтожное значение имеет то обстоятельство, что и ныне еще сотни тысяч ищут свое индивидуальное счастье исключительно в тех самых областях низменных эротических удовольствий, в которых в былые времена видела свой высший идеал вся масса населения.

И мы можем поэтому заключить с чувством гордости и удовлетворения:

Как бы малопривлекательна ни была картина современных нравов, развернутая добросовестным исследованием, – причем, конечно, подвиги лицемерия ничем не уступают поступкам тщательно скрываемым, – человечество тем не менее идет гигантскими шагами все выше и выше.

******************

Уважаемый читатель!

Вы познакомились с единственным в своем роде трудом известного немецкого ученого, писателя и политического деятеля Эдуарда Фукса (1870 –1940), посвященным чрезвычайно важной сфере человеческих взаимоотношений – великим и вечным вопросам пола. Наверняка некоторые подходы и выводы автора покажутся вам наивными: ведь он закончил свой труд более 80 лет назад. Но даже с высоты современных знаний и представлений нельзя не оценить титанические усилия Э. Фукса по "раскопкам" исторических источников и редчайших иллюстраций, позволившим воссоздать широкую картину нравственности трех эпох: I том – Эпоха Ренессанса, II том – Галантный век (эпоха европейского абсолютизма).

Мы постарались сохранить особенности языка и стиля перевода, который осуществил в 1912 –1913 гг. крупный искусствовед и литературовед, будущий российский академик В. М. Фриче (1870-1929), а также воспроизвести уникальные иллюстрации – картины и гравюры знаменитых и безвестных живописцев, представленные в издании.