Свободомыслие и атеизм в древности, средние века и в эпоху Возрождения - Сухов А. - Страница 74

Неоплатонизм Фичино и Пико привел к перетолкованию христианского идеала, который был переосмыслен и переработан, утратив свой ортодоксальный средневековый смысл. Идеи неоплатонизма оказали значительное влияние на развитие гуманистической мысли и художественного творчества позднего Возрождения.

Возрождение в других странах Европы

Как уже отмечалось, Возрождение было общеевропейским явлением, хотя Италия и была главным регионом его проявления, а итальянское свободомыслие — наиболее ярким его выражением. Не только влияние Италии на другие страны Европы, но и взаимовлияние разных европейских стран этого периода было характерно для эпохи Возрождения, которая привела к образованию общеевропейской возрожденческой интеллигенции. Примером может служить немецкое Возрождение, подарившее плеяду гуманистов-свободомыслящих в XIV–XV вв.

В XIV в. в Германии возникло одно из оппозиционных католицизму течений, возглавленное обвиненным в ереси Мейстером Экхартом (1260–1327 гг.). Его учение о двух истинах было направлено не только против католической ортодоксии, но и против различных средневековых схоластических представлений. Он считал, что душа — это форма тела, что ее божественная часть — это искра души. Данный тезис свидетельствовал о его пантеистической концепции. Кроме того, Экхарт говорил о высокой роли человека, в котором бог не только нуждается, но и служит ему. Такой антропоцентризм его воззрений приводил к отрицанию им традиционного христианского представления о ничтожестве человека перед богом. Его последователь Иоганн Таулер (ок. 1300–1361 гг.), формально выступивший в рамках католической ортодоксии, развил идеи Экхарта. Свое учение он посвятил самосовершенствованию человека, который может непосредственно общаться с богом, что противоречило посреднической роли церкви между богом и человеком.

Для этого времени характерна и фигура нидерландца Яна Рейсбрука, который, отодвигая бога в иную категорию высшего принципа, считал, что он стоит над всем и частью его не может быть ничто и никто. Таким образом, и душа, согласно Рейсбруку, не может быть частью бога, а лишь его отражением, зеркалом.

Некоторые немецкие мыслители XIV в., например Герт Грооте, в стремлении укрепить авторитет церкви выступали с резкой критикой священников, обвиняя их в развращенности и забвении заветов истинной церкви45.

Наиболее значительным немецким мыслителем XV в. был Николай Кузанский, в миру Кребс (1401–1464 гг.), творческое наследие которого имело общеевропейское значение. Некоторые его сочинения могут рассматриваться как шедевры гуманистической философии, а его труды по математике и астрономии — как первоклассные трактаты для своего времени.

В трактате «О всеобщем согласии» Николай Кузанский выдвигает тезис о единстве противоположностей. Он выступает с крайне опасной для папства теорией, согласно которой император является общим отцом вслед за богом и наместником его на земле. Главными пороками церкви он объявляет ее посягательства на власть, отказ от христианского смирения, стремление к земным богатствам. Как и Лоренцо Валла, с которым он был связан многолетней дружбой, он считает «Константинов дар» фальшивым документом и великим заблуждением. Николай Кузанский выступает против продажи духовных должностей, папского непотизма и незаконных браков священников.

Николай Кузанский развивал представление о божественной природе души, которую можно и нужно совершенствовать. Он считал, что вера дополняет знание и основана на знании, что простой человек имеет право на самостоятельное мнение по теологическим вопросам, а это впоследствии приведет к мирской теологии реформационного периода. Хотя и недостаточно последовательно, он пришел к пантеистическому утверждению единства бога и Вселенной, к положению о великой, хотя и ограниченной, силе человеческого разума. Первый гуманист заальпийской Европы, Николай Кузанский был предтечей Галилея и Леонардо да Винчи.

В отличие от Николая Кузанского его современник Родольф Агрикола (Гюйсман) считал, что посредством огромного напряжения человеческого мышления, разума можно в полной мере познать мир. Философию он рассматривал как высшую науку, без которой богословие не имеет перспективы. Теории Агриколы достигают уровня Пико делла Мирандолы.

Созданию международной атмосферы свободомыслия способствовал такой гуманист, как Эразм Роттердамский (1469–1536 гг.), автор знаменитой «Похвалы глупости», «Разговоров запросто», создавшего также в своей поэзии новую, гуманистическую систему мировоззрения, в которой главное — человек. Эразма нельзя назвать только нидерландским мыслителем не только потому, что его деятельность протекала в Нидерландах, Англии, Германии, Швейцарии, Италии, но главным образом из-за широкого диапазона его влияния на европейское мышление XVI в. Восстановление им подлинных текстов Нового завета и сочинений «отцов церкви» оказало огромное влияние на научную критику Библии, что имело большое значение для возрожденческого свободомыслия в масштабах всей Европы. Рассматривая христианскую религию как этап развития человечества, Эразм указывал на ее античные истоки. В своих сатирах он беспощадно бичевал богословов, критиковал обрядовую сторону католической церкви, хотя и был противником Реформации.

4. Позднее Возрождение

Возрождение и Реформация

Третий этап — позднее Возрождение — насыщен чрезвычайно богатым содержанием как в области искусства, так и в области мышления. Несмотря на специфические черты в процессе таких явлений, как Возрождение и Реформация, на определенных этапах они имели точки соприкосновения в области свободомыслия. В этом плане можно говорить и о некоторых аспектах свободомыслия таких различных деятелей XVI в., как Мартин Лютер (1483–1546 гг.), Томас Мюнцер (ок. 1490–1525 гг.), Томас Мор (1478–1535 гг.).

В обстановке острых социальных противоречий в Германии критика гуманистами богословских положений, резкое выступление Лютера против католической церкви были подобны «удару молнии в бочку пороха»46.

Посетив Рим, Лютер столкнулся со всеми отрицательными сторонами папства и, вернувшись на родину, на основе самостоятельного анализа священного писания пришел к убеждению, что для ниспослания божьей благодати достаточно внутреннего убеждения без посредства церкви, что грехи должны отпускаться не за деньги, а за праведность и раскаяние. Его тезисы 1517 г., направленные против индульгенций, выходили за рамки богословских споров и подрывали основы католической догматики и церкви. В тезисах говорилось о ненужности духовенства и всей церкви как посредника между богом и человеком, отрицалась непогрешимость папы и соборов.

Открытое свободомыслие Лютера оказало огромное влияние на идеологическую жизнь всей Европы, мышление многих представителей Возрождения. Свободомыслие Лютера на первом, прогрессивном этапе его деятельности дало свои плоды. Не случайно великий немецкий художник и гуманист Альбрехт Дюрер сравнивал раннего Лютера с Эразмом Роттердамским 47. Однако после создания официальной лютеранской церкви, когда Лютер «разбил веру в авторитет, восстановив авторитет веры»48, выступил за подавление крестьянского восстания, а протестанство в целом нанесло удар по немецкому Возрождению, реформатор Лютер и гуманист Дюрер пошли разными дорогами. Лютер отверг возрожденческое решение проблемы религии и культуры. Вначале его антикатолическое свободомыслие нанесло мощный удар по папству и ортодоксальной догматике, но после того, как лютеранство стало орудием княжеского абсолютизма, со свободомыслием было покончено.

Если свободомыслие Лютера было ограниченным и сыграло свою роль в начальный период Реформации и Крестьянской войны, то тезисы Томаса Мюнцера — главы народной Реформации — достигли уровня, близкого к атеизму. Лютер считал веру пассивным внутренним состоянием, Мюнцер — активным действием. Лютер рассматривал благодать как потусторонний источник веры, Мюнцер полагал, что благодать — это разум, доступный всем, и прежде всего обладающим здравым смыслом крестьянам и бедным горожанам. Он выступал не только против католической церкви, но и против всякой государственной церкви, отрицал бессмертие души и потусторонний мир, проявлял явную веротерпимость, считая, что и турки и язычники имеют право верить в своего бога и вообще вопрос о том, во что верить, не имеет принципиального значения49.