Мое сердце - Смолл Бертрис - Страница 89

— Как вы смеете, милорд! Как вы смеете так говорить о моей маме!

— Ваша мама! — зашипел он, и в уголках его губ появились пузырьки слюны. — Я предложил вашей маме честь моего покровительства. В отличие от вашего отца и его команды, сплошь состоявшей из еретиков, которых я заточил в темницу, вашу маму я привез сюда, поселил в комнатах, примыкающих к моим собственным апартаментам. Она выставляла напоказ передо мной свою красоту самым бесстыдным образом, насмехаясь надо мной и выводя меня из себя! — Его черные глаза затуманились от воспоминаний, в их глубине появилась затаенная боль. Лицо его исказилось бешенством. — Я хотел ее, а она меня отвергла! Она сказала, что я не способен на истинное желание, что я — жалкая пародия мужчины, что она лучше сгниет в тюрьме, чем отдастся мне! Стерва! Она осмелилась плюнуть мне в лицо!

— Молодец мама! — смело воскликнула Велвет, а Пэнси одобрила свою госпожу.

Выведенный из себя, губернатор с размаху влепил Велвет пощечину, как бы мстя ей таким образом за Скай. Потом улыбнулся, показав мелкие острые желтоватые зубы:

— Возможно, такая сила духа и понравится Великому Моголу, моя дорогая.

— Вы сошли с ума, сэр? — спросила она. — Как вы смеете врываться в мои покои и вести себя подобным образом?

— Сегодня ночью вы отправитесь в путешествие в Лахор, столицу Акбара, Великого Могола, — сказал ей дон Сезар. — Вы будете моим подарком ему. В его гареме несколько тысяч наложниц, но, если вам повезет, вы понравитесь ему. Говорят, Акбар очень неравнодушен к красивым женщинам, а у него никогда не было наложницы-европейки. Так что вы будете большой редкостью! Он же останется у меня в долгу благодаря вам, а я таким образом рассчитаюсь с вашей бесстыжей матерью.

Велвет была поражена словами губернатора.

— Вы сумасшедший, сэр! — крикнула она ему. — Я нахожусь под защитой церкви. Вы не посмеете сделать это!

Сезар Аффонсо Марина-Гранде от всей души рассмеялся:

— Я смею делать все, что сочту нужным, ибо пока что я здесь губернатор. Никто, включая падре Орика, ничего не узнает о том, что я сделал с вами, пока ваш ничего не подозревающий братец не доставит выкуп. Неужели вы думаете, что этот иезуит помчится спасать вас после того, как узнает, что я сделал? Не будьте дурочкой, мадам! Ему нужно только золото, которое привезет ваш брат. Его доля позволит ему с большим успехом заниматься миссионерством среди еретиков, и, возможно, когда-нибудь слухи об этом достигнут Парижа, и он будет с почестями отозван в лоно цивилизации. Нет, он не будет помогать вам. Что же до вашего братца, он просто не сможет последовать за вами. Что он знает об этой стране? Он будет немедленно выслан, как только выплатит выкуп. Вы не девочка, чтобы рыдать и хныкать. Смиритесь с судьбой, мадам!

Велвет пришла в ужас, но тут она встретила испуганный взгляд Пэнси.

— По крайней мере оставьте здесь мою служанку, чтобы она могла вернуться в Англию. Эта жара убьет ее, сэр.

— Нет! Девчонка отправится с вами! Или умрет! — Он выхватил из-за пояса кинжал.

— Нет! — закричала Велвет, поняв, что находится в лапах сумасшедшего.

— Тогда вам обеим надо приготовиться к отъезду. Мой караван с подарками выходит через час. Луна осветит вам путь, да и ехать ночью прохладнее. К сожалению, не могу предоставить вам паланкина. Вы быстрее дойдете пешком. Сейчас я пришлю вам женщину, которая покажет, как одеться, чтобы кожу не спалило солнце. Прощайте.

— Пожалуйста, сэр! — взмолилась Велвет, и он опять повернулся к ней лицом. — Зачем вы это делаете? Подумайте еще раз! Я крестная дочь двух королев, а не какая-то бедная, беззащитная женщина, за которую некому заступиться. Прекратите немедленно это беззаконие, и, обещаю, ни я, ни Пэнси никогда никому ничего не расскажем.

Неожиданно его лицо потемнело от гнева, и он заговорил, почти выплевывая слова ей в лицо:

— Вы такая же, как ваша мать. Гордая, надменная девка! Хорошо же, посмотрим, что останется от вашей надменности через год пребывания в гареме Великого Могола! — Повернувшись на каблуках, он вышел вместе со слугами, а в комнату вошла темнокожая женщина, одетая по-местному.

— Меня зовут Зерлинда, — сказала она. — Губернатор прислал одежду для вас и вашей служанки.

— Зерлинда! Ты должна помочь нам! — с отчаянием проговорила Велвет. — Я графиня Брок-Кэрнская. Я нахожусь под защитой иезуитов. То, что делает губернатор, преступно. Помоги мне, и я щедро отблагодарю тебя. Мой брат даст тебе все, чего только захочешь!

— Я хочу только одного — стать женой дона Сезара, и он обещал жениться на мне, если я помогу ему, — испуганно ответила женщина. — Я люблю его вот уже три года, но какие у меня, полукровки, в которой смешалась индийская, португальская и европейская кровь, шансы стать его женой? Вы ничего не можете дать мне, мадам. После полуночи я и так получу все на свете!

Она протянула Велвет и Пэнси некие подобия плащей, в которые они могли закутаться от шеи до щиколоток. Они были сшиты из какой-то полосатой хлопчатобумажной материи. После того как женщины надели их, Зерлинда сказала:

— У меня еще есть для вас накидки с капюшонами, так как ночи здесь холодные. Они понадобятся вам, если пойдет дождь. Проверьте, чтобы обувь была крепкой. До Лахора путь не близкий. Вы будете в пути не меньше месяца.

Не сознавая, что делает, Велвет примерила накидку. Она не могла поверить в то, что случилось. Внезапно она рассвирепела.

— Я не желаю, чтобы меня похищали подобным образом! — сказала она. — Ни я, ни моя служанка не выйдем из этой комнаты, пока не увидим отца Орика. Он не допустит этого беззакония!

Зерлинда ничего не ответила. Вместо этого она приоткрыла дверь и что-то быстро сказала по-португальски солдату, стоявшему с той стороны. Тот вошел в комнату, быстро подошел к Велвет и, изо всех сил ударив ее кулаком по лицу, подхватил на руки ее бесчувственное тело.

— Забирай обувь для себя и своей госпожи, прихвати самое необходимое, но учти, поклажу вы будете нести в руках, — сказала Зерлинда Пэнси. — Я подожду снаружи, но поторопись.

Пэнси собрала расчески Велвет, ее шпильки, ленты, носовые платки, маленькое золотое, усыпанное драгоценными камнями зеркальце и маленький серебряный ножичек для фруктов, который Велвет обычно носила на цепочке, и тщательно завернула все это в кусок шелка. Крепкая обувь, сказала Зерлинда. Пэнси чуть не рассмеялась. У нее-то крепкая обувь была, но вот что касается ее госпожи… Все, что у нее есть, — это шелковые домашние туфли. Вздохнув, Пэнси развернула свой сверток и, добавив в него три пары изящных туфелек, опять увязала его. Потом, подхватив узелок, вышла из комнаты.

Пэнси спустилась вслед за Зерлиндой во внутренний двор, где уже был собран внушительно выглядевший караван.

— Твоя госпожа там, — сказала Зерлинда, указывая на одну из повозок. — Весь караван предназначается в подарок Властителю. Его будут хорошо охранять. Ни тебе, ни твоей госпоже не причинят никакого вреда. Предводитель каравана понимает, что твоя госпожа подарок для самого Властителя. — Напоследок она добавила:

— Скажи своей госпоже, что Властитель Акбар хороший и добрый человек, любимый своими подданными.

Пэнси забралась в повозку, где лежала ее хозяйка. Осторожно она ощупала челюсть Велвет. Слава Богу, перелома вроде нет. Это было чудом, так как негодяй ударил ее очень сильно.

Караван покинул дворец губернатора и потянулся по пустынным и молчаливым улицам города в сторону дороги, ведущей на север. Высоко в небе сияла полная луна, освещая им путь.

Только к утру Велвет начала приходить в себя. К этому времени караван ушел уже довольно далеко от города. Пэнси, шагавшая рядом с повозкой, на которой везли Велвет, обрадовалась, увидев, что ее госпожа очнулась и с ней все вроде бы было в порядке.

С восходом солнца пришла жара, и наконец уже поздно утром караван остановился на отдых в тени огромной скалы. Раздали воду и фрукты, покормили животных, и затем все, кроме нескольких охранников, завалились спать.