Мое сердце - Смолл Бертрис - Страница 97

— Выиграйте у меня, — предложил ей Акбар, — и все драгоценности, которые есть на этих фигурах, — ваши.

— А если проиграю, — спросила она, — что вы потребуете взамен?

— Поцелуй, — ответил он.

Велвет взглянула на него с очень серьезным видом.

— Только поцелуй? — повторила она.

— Вы согласны, моя роза?

Какой-то момент она, плохо соображая, прикидывала, что будет, если она скажет «нет». Потом кивнула.

— Вы можете начинать, — сказала она.

В этот вечер они играли по-настоящему. Акбар посылал свои усыпанные драгоценностями фигуры вперед, а Адали переводил команды Велвет обнаженным женщинам внизу. Велвет мало заботило, сможет ли она выиграть все эти драгоценности, ей больше нравилось выигрывать фигуры. Хотя она и рада была бы выиграть, чтобы доказать, как она искусна в игре. Акбар быстро понял это. Другая женщина сломя голову кинулась бы выигрывать, отчаянно при этом рискуя, но не его роза. Она же изящно поддавалась ему, и он уже мечтал о поцелуе, который она подарит ему, если он выиграет эту партию. В исходе он не сомневался. Она — прекрасный противник, лучше многих мужчин, но он играет лучше. На что похожи ее губы? Его богатый опыт подсказывал ему, что рот каждой женщины — загадка.

— Ха! — Она сняла с доски его ладью, следя за тем, как изображавшая ее сверкающая драгоценностями женщина, опустив плечи, ушла с поля, и рассмеялась ему в лицо, радуясь своей маленькой победе.

При виде столь очевидной радости Велвет он улыбнулся и мысленно выбранил себя, что отдался посторонним мыслям, вместо того чтобы сконцентрироваться на игре. Больше этой ошибки он не повторял, и через час Велвет была вынуждена признать себя побежденной, предварительно еще раз изучив положение на раскинувшейся под ней доске в надежде найти спасительный ход.

— Шах и мат, — сказал он. — Я выиграл.

— Похоже, что так, милорд, — признала она.

— Вы согласны заплатить проигрыш? — спросил он.

Она повернулась к нему и, закрыв глаза, подняла лицо вверх, как-то по детски сложив губки. Он несколько мгновений всматривался в нее, понимая, что она и правда намерена ограничиться коротким поцелуем. Он же слишком долго ожидал этого момента и, обняв ее за талию, привлек к себе. Несколько секунд он гладил пальцами ее щеки, а потом, взяв за подбородок, нежно приложился губами к ее свежему рту.

Она же была объята странными мыслями, почувствовав его губы на своих. «Меня не целовали вот уже семь месяцев, — думала она, — с тех пор как умер Алекс. Акбар целует меня совсем не так, как Алекс. Никогда не знала, что мужчины целуются по-разному. Алекс обладал мной, как дикий и всепоглощающий шторм. Этот же человек целует меня так ласково, как будто хочет доставить мне удовольствие».

Нежность его ласки заставила Велвет расслабиться. Он не старался раздвинуть ей губы, находя особую сладость в том, чтобы почувствовать твердость ее плотно сжатого прелестного ротика. И вдруг, не в силах больше сдерживаться, поднял руку к ее груди и принялся ее ласкать. Она что-то прошептала, не отрывая губ, в то время как сосок ее груди неожиданно набух и выдался вперед. Он зажал его пальцами и больно ущипнул.

Ее пронзило внезапное острое желание, шедшее откуда-то из самой глубины ее женского естества. Тихонько охнув, она все-таки пересилила себя и уперлась руками ему в грудь. Его тело пылало как огонь, и какое-то мгновение она не в силах была сопротивляться. Он медленно и нежно целовал уголки ее рта, стараясь оттянуть конец их ласки.

Велвет открыла глаза и увидела, что он глядит на нее с нескрываемым желанием. Она знала, о чем он молча просит ее. На глаза навернулись слезы.

— Я не могу! — в отчаянии прошептала она и оттолкнула его. Застонав, Акбар обхватил голову руками. Он хотел ее! И у него есть полное право взять ее. Разве же он не пошел на то, чтобы оказать ей честь и жениться на ней, зная, как европейцы щепетильны в этом отношении? И несмотря на это, она все-таки отвергла его! Он опять застонал, понимая, что принуждать ее к близости бесполезно. Это было бы признанием поражения, а он не потерпел поражения еще ни в одном сражении, тем более в любовном, да еще от какой-то девчонки!

— Повелитель! — рядом с ним оказался Адали. — Повелитель, она все еще привязана к своей прошлой жизни. Это скоро пройдет. Я уверен!

Нетерпеливо фыркнув, Акбар спустился с балкона. Он ни с кем не желал общаться и уж тем более выслушивать советы на тему о том, как объезжать молодых норовистых лошадок.

Вместо этого он отправился в роскошные покои Иодх Баи, принцессы Эмбер, одной из его любимых жен. Он нашел ее за чаепитием с его первой женой, его кузиной Ругайей Бегум. Женщины встали, чтобы поприветствовать его, вежливо поклонившись. Ругайя Бегум была пухленькой ширококостной женщиной с чудесной гладкой кожей и блестящими черными глазами. Ее некогда темные волосы сейчас посеребрились, а он все еще считал ее красавицей. Рядом с ней миниатюрная Иодх Баи смотрелась как куколка. Он обожал их. Они были добрыми, любящими женщинами, никогда не доставлявшими ему никаких хлопот. И он очень ценил их мнение во всем, что касалось домашних дел.

Они удобно усадили его, обложив подушками, и предложили выпить чего-нибудь освежающего. С самого начала им было ясно, что он пришел с какой-то целью, но они ни о чем не спрашивали, ожидая, когда он сам начнет разговор. Акбар довольно вздохнул и отхлебнул крепкого горячего чая из Ассама, который они преподнесли ему. Иодх Баи протянула ему тарелочку с крошечными пирожными с начинкой из арахиса, меда и кунжута. Акбар взял одно, не торопясь съел его, наслаждаясь тягучей сладостью меда. Тут же рядом возникла рабыня с влажной салфеткой, чтобы вытереть его перепачканные руки. Теперь уже окончательно успокоившись, он откинулся на подушки и взглянул на своих жен.

— Мне нужен ваш совет в одном весьма деликатном деле, — начал он.

— Как мы можем что-то тебе советовать, Повелитель? — спросила Иодх Баи.

— Это касается моей новой жены, англичанки. Она прекрасная собеседница и все такое, но упорно отказывается лечь в мою постель. Я не хочу заставлять ее силой, но желание мое так велико, что начинает меня самого раздражать.

— Я слышала, она вдова, — заметила Ругайя Бегум. — Коли уж она не девственница, я не понимаю ее притворной застенчивости.

— Может быть, она все еще хранит память о своем покойном супруге, Повелитель? — сказала Иодх Баи.

— Да, наверное, так.

— Тогда надо заставить ее перестать думать о нем и начать думать о тебе, иначе ты никогда не получишь ее.

— Но как это сделать? — спросил он.

— Я помогу тебе, Повелитель. Я подарю твоей английской розе нашу «Ночную книгу». У меня как раз есть одна, которую я хотела послать дочери своего брата, выходящей в следующем году замуж, но у меня будет достаточно времени, чтобы приготовить для своей племянницы другую «Ночную книгу». А эту я отдам твоей розе. Завтра ты придешь к ней и попросишь показать книгу, которую я ей послала. Когда она увидит, как должны любить друг друга мужчина и женщина, уверена, что вся ее напускная стыдливость улетучится как дым.

— Если только она не холодна по натуре, — добавила Ругайя Бегум. — Эти европейские женщины совсем не такие, как мы.

— Она не холодна, — сказал он. — Она теплая и ласковая, но ее замужество длилось меньше трех месяцев, а потом ее мужа убили. Ее всегда очень оберегали родители, и, хотя она в этом и не признается, я думаю, что до замужества она даже ни разу не целовалась.

— Ее родители были хорошими людьми, оберегая ее непорочность, — одобрила Ругайя Бегум. — Она очень хороша, хотя и совсем не такая, как мы. Я несколько раз видела ее в банях. Ее кожа похожа на топленые сливки.

Он улыбнулся.

— Я знаю, — сказал он, и Иодх Баи улыбнулась ему в ответ.

— Я уведомлю тебя, когда книга будет отправлена, — сказала она.

Он ушел от них, уверенный, что теперь все будет в порядке. Как только он вышел, Ругайя Бегум и Иодх Баи приказали рабыне налить им свежего чаю.