Непокорная - Смолл Бертрис - Страница 100

Часть IV. СТАМБУЛ. 1814

Глава 14

Небольшой загородный дворец Мирзы-хана стоял на берегу Босфора, откуда открывался живописный вид на азиатское побережье и минареты Стамбула.

Здание было построено несколько столетий назад, еще во времена расцвета Эллады. Предание гласило, будто здесь когда-то жила византийская княгиня и ее царственный супруг. Дворец неоднократно перестраивался, последний раз лет пятнадцать назад, перед тем как его купил Мирза-хан.

Три здания из мрамора кремового цвета, крытые красной черепицей, образовывали элегантный дворцово-парковый ансамбль. Апартаменты Мирзы-хана располагались в центре, на вилле — так называли здание посередине, — она выходила на море и была украшена классическим античным портиком с колоннами из розового мрамора с красными прожилками. Справа находился гарем, слева — рабочее помещение для приемов, визитов и прочих мероприятий.

Территория была спланирована по классическим канонам: каждое из трех зданий утопало в пышной зелени собственного сада — вилла Мирзы-хана, гарем и рабочее помещение как бы не соприкасались.

Попасть во владения Мирзы-хана можно было только через ворота в садовой ограде за рабочим помещением, так что визитеры, просители и прочий люд не беспокоили домочадцев и покой не нарушали.

Мирза-хан был снисходительным, но властным хозяином — его жены хорошо усвоили основное его требование: предоставляемая им свобода предусматривает неукоснительное соблюдение добродетели.

Сразу по прибытии Мирза-хан провел Миранду на женскую половину и представил ей смуглого коротышку-толстяка с блестящими глазками-маслинами.

— Миранда, это Али-Али, мой главный евнух. Он проследит, чтобы исполнялись все твои желания.

Перейдя на скороговорку турецкого языка, Мирза-хан быстро изложил евнуху историю Миранды, — Али-Али, запомни, — добавил он, — никто не должен знать о существовании ребенка. Даже капитан Эдмунд. На родине этой женщины внебрачный ребенок покрывает мать несмываемым позором, даже если она вовсе не виновата в том, что понесла и родила.

— Судьба наша не в нашей власти, — возразил мудрый Али-Али. — Эта женщина не должна отвечать за то, что произошло не по ее вине.

— И тем не менее все отвернутся от нее!

— О европейцы! — вздохнул евнух. — Странный, непонятный народ! Посмотрите на их мужчин — они открыто прелюбодействуют с чужими женами и падшими грешницами. А когда добродетельная женщина становится жертвой насилия — ее осуждают. Нет, этого я не могу понять!

— Старина, признаюсь, я и сам понимаю здесь не больше твоего.

— А вам она нравится, — заметил Али-Али.

— Да, — улыбнулся Мирза-хан, — нравится. — Он обернулся к Миранде и, перейдя на английский, сказал:

— Я все объяснил Али-Али. Надеюсь, нам удастся скрыть факт существования твоей дочки.

Думаю, капитан Эдмунд останется в неведении. А сплетни и слухи в Лондоне улягутся тотчас после счастливого возвращения домой. Мы непременно придумаем, каким образом переправить тебя в Лондон. А пока, кроме Али-Али и моих женщин, никто не должен ничего знать о ребенке. Уверен, что капитан Эдмунд ничего не заметил.

— А что мне сказать ему?

— Только то, что тебя похитили по приказу князя Черкесского и тайно доставили на его виллу в Крыму и что сам он так и не успел туда приехать. А татары, напавшие на поместье Черкесского, привезли вместе с другими пленниками в Стамбул, чтобы продать в рабство, но тебе удалось бежать… Вот и все — просто и вполне правдоподобно. А теперь я оставляю тебя с Али-Али. Увидимся позже, когда приедет Кит.

Следом за евнухом Миранда прошла через сад на женскую половину и очутилась в светлой уютной гостиной. Стены были затянуты прелестным шелком — яркий цветочный узор на жемчужно-сером фоне. Паркет из орехового дерева покрывали толстенные голубые, розовые и золотистые ковры. В самом центре комнаты весело журчал трехъярусный фонтан из ракушечника. Сверкающие струи падали в прохладный бассейн, выложенный бледно-голубой глазурованной плиткой.

В комнате находились несколько женщин поразительной красоты.

Две, склонившись над пяльцами, вышивали, одна наигрывала нежную мелодию на клавикордах, другая читала, а еще одна старательно покрывала лаком ногти на ногах. Когда Миранда вошла в комнату, женщины взглянули на нее дружелюбно, хотя и не без удивления.

— Благородные дамы, у нас гостья, — обратился к ним Али-Али высоким тонким голосом. Та, которая читала, отложила книгу, встала и с улыбкой подошла к Миранде.

— Али-Али, кто она? — Ее глубокий голос прозвучал удивительно мелодично.

Миранда будто онемела. Застыла, не в силах отвести глаз от этой женщины, и совершенно не к месту улыбалась. Перед ней стояла ослепительная красавица: длинные иссиня-черные волосы грозовым облаком окружали тонкий стан, ее кожа своей нежностью могла поспорить с кремовыми лепестками гардении, а огромные зеленые глаза сверкали ярче изумрудов. Ей, должно быть, не меньше тридцати, подумала Миранда, но необыкновенно хороша! Не только ее лицо прекрасно, но и фигура просто великолепна.

— Меня зовут Турхан, — сказала та, улыбнувшись.

— Она любимица Мирзы-хана, — объяснил Али-Али Миранде. — Столько лет рядом с ним! Другие приходят и уходят, а Турхан остается.

— Я для моего господина все равно что любимые старые шлепанцы. Удобные, знакомые…

Старый евнух ласково улыбнулся.

— Он любит тебя — ты даришь ему счастье. — Согнав улыбку с лица, Али-Али сказал:

— Эта женщина — гостья нашего господина. Слишком много страданий выпало на ее долю. Пока не придумают, каким образом переправить ее на родину, она поживет с нами.

— Как вас зовут? — спросила Турхан.

— Миранда. Если можно… я бы хотела принять ванну. Настоящую, горяченную!.. Представляете, полтора месяца назад меня похитили татары, и все это время ни капли горячей воды.

Турхан удивленно подняла брови, а в ее глазах Миранда прочла искреннее сочувствие.

— Боже, какое несчастье! — воскликнула та. — Сафия, Гюзель! Идите сюда! Помогите нашей гостье, она хочет принять ванну.