Непокорная - Смолл Бертрис - Страница 108

— "Два сосца твои, — медленно проговорил Мирза-хан, — как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями".

Глубокий голос Мирзы-хана, наполненный восхищением и нежностью, тронул Миранду до слез.

— Это «Песнь песней» Соломона, дорогая. — Он улыбнулся ее отражению в зеркале. — «Живот твой — круглая чаша, в которой не истощается ароматное вино», — прошептал он, а его руки скользнули вниз, помогая Миранде снять шаровары. — «Чрево твое — ворох пшеницы, обставленный лилиями».

Его пальцы ласкали ее сокровище.

— Эти слова записаны в вашей священной книге, но я уверен, что моя маленькая пуританка никогда не слышала их. Говорят, что эти песни сложил Соломон, царь Израильско-Иудейского царства, сын Давида. Это гимн радостям, которыми одаривают друг друга жених и невеста.

Молча Миранда стала раздевать его. Сняв длинный белый шелковый халат, она коснулась ладонями широкой мускулистой груди и робко заглянула ему в глаза:

— Жених прекрасные слова произносит. А что же невеста?

— "Возлюбленный мой бел и румян, — нараспев проговорил Мирза-хан. — Кудри его волнистые, черные как ворон, губы его — лилии, источают текучую мирру, живот его — как изваяние из слоновой кости, обложенное сапфирами. Уста его — сладость, и весь он — любезность.

Вот кто возлюбленный мой, и вот кто друг мой".

— А потом? — прошептала Миранда и тут же смутилась, увидев, что Мирза-хан стоит перед ней обнаженный. Очарованная его голосом и стихами, она не заметила, как он разделся. — Что она сказала потом? — еще тише спросила Миранда, не поднимая глаз.

Мирза-хан, протянув властные руки, привлек ее к себе. Их обнаженные тела коснулись друг друга, и Миранда вновь ощутила его нежные губы на своих губах.

— "Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина, — шептал Мирза-хан, целуя ее. — Возлюбленный мой принадлежит мне, а я — ему; он пасет между лилиями".

Миранда обвила его шею руками и страстно прижалась к его губам. Мирза-хан подхватил ее на руки и понес к постели. Бережно опустив драгоценную ношу на шелковые подушки, он взял в ладони изящную узкую ступню Миранды.

— "О, как прекрасны ноги твои в сандалиях, дщерь именитая! — Поцеловав подъем ее ступни, губы его медленно двинулись выше, покрывая поцелуями сладкий путь. — Округление бедер твоих как ожерелье, дело рук искусного художника".

Мирза-хан уткнулся лицом в белоснежный живот Миранды, а ее тонкие пальцы нежно перебирали его черные кудри.

Показалось, что она не может отдать ему все, что есть у нее. А он не хотел ничего брать без ее согласия. И снова волшебный голос Мирзы-хана проник в сердце Миранды и растопил лед в ее душе. И наконец она почувствовала, как вместе с торжественной красотой древних слов сладкая истома желания поднялась из самой глубины ее тела.

— "Возлюбленный мой начал говорить мне: встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди! Вот зима уже прошла; дождь миновал, перестал. Цветы показались на земле; время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей". — Мирза-хан коснулся кончиком языка нежного бугорка ее блаженства.

Миранда раздвинула ноги и страстно изогнулась. Крупная сладкая дрожь сотрясла ее тело, и она пронзительно вскрикнула.

Горячий язык Мирзы-хана неутомимо ласкал ее сокровище, и она уже перестала сознавать себя, ее дыхание рвалось, переходя в хриплые прерывистые стоны.

О Боже! Никогда еще она не испытывала ничего подобного!

Никогда!

— Мирза! — кричала она, не слыша своего голоса. Когда он поднял голову, Миранда прочла в его темно-синих глазах выражение торжества.

Медленно, очень медленно он поднялся на руках, накрыл ее своим горячим сильным телом и прошептал:

— "Что яблоня между лесными деревьями, то возлюбленный мой между юношами".

Горячее копье его страсти искало вход в сокровищницу, и Миранда раскрылась, пропуская его вглубь.

— И тогда, любовь моя, невеста говорит: «В тени ее люблю я сидеть, и плоды ее сладки для гортани моей. Он ввел меня в дом пира, и знамя его надо мною — любовь».

Слезы заструились по щекам Миранды — слезы счастья.

Держа лицо Миранды в ладонях и осыпая его жадными поцелуями, Мирза-хан любил ее — любил сильно и неутомимо. Казалось, вечно будет длиться эта сладкая радость. И вот, вскрикнув, она забилась в экстазе. Мирза-хан подарил ей неземное блаженство — последнее, что она осознавала, погружаясь в сладкий бездонный омут.

Когда Миранда очнулась, темная голова Мирзы-хана лежала на ее груди.

— Я все поняла, — задумчиво проговорила она.

— Что же ты поняла? Окажи мне. — В его голосе слышалась улыбка.

— Ты показал мне другую любовь. Я люблю моего мужа, и наша страсть в постели рождалась из взаимной любви. Лука тоже любил меня, но у меня не было выбора. Я хотела отомстить ему за страсть, которую он вызвал во мне насилием.

— Но чему же я научил тебя, дорогая? Думаю, чему-то хорошему. Слышу, голос твой полон радости, а слезы исчезли.

— Мирза-хан, я поняла: любовники должны быть друзьями, даже если речь идет о жене и муже. Мы с тобой друзья. Стали друзьями с тех пор, как встретились в Санкт-Петербурге.

Они уже сидели друг против друга па огромной кровати под балдахином, и Мирза-хан не отрываясь смотрел на Миранду.

— Неужели твой муж действительно сможет отказаться от тебя?

Она вздохнула.

— Он имеет все основания сделать это. — Миранда презрительно улыбнулась. — Никого не удивляет, что практически все мужчины высшего лондонского общества неверны своим женам. Более того, их даже поощряют заводить любовниц. Я знала и женщин, которые изменяли своим мужьям. Но хотя их мораль сомнительна, им все сходит с рук — эти дамы очень осторожны. Впрочем, ты сам знаешь, что такое Лондон!

— Разумеется!

— Все должно быть шито-крыто. А моя судьба? В глазах света мои несчастья будут выглядеть просто неприлично. Все в один голос заявят, что я сама виновата в том, что случилось. И так же единодушно поймут и поддержат моего мужа, если он не захочет разделить мой позор и потребует развода.

— Мне кажется, ты несправедлива к своему мужу. Если он тот человек, о котором ты говорила мне раньше, он должен еще больше любить и ценить тебя за твое мужество.