Непокорная - Смолл Бертрис - Страница 110

— Мы друзья, Миранда, — серьезно ответил он, — и наша встреча была предопределена задолго до нашего рождения. Мы, мусульмане, зовем это роком или судьбой.

Мирза-хан коснулся губами ее светлых волос. Знать бы, сколько счастья отпущено на его долю! Она уедет… И жизнь превратится в тоскливую вереницу однообразных дней.

— Ты меня любишь! — Внезапно Миранда почувствовала, будто читает его мысли… Раньше такое тоже случалось, но только с Амандой.

— Ну конечно! Я обожаю тебя! — с нарочитой страстностью прорычал Мирза-хан.

— Нет! Не то! Не так! — оборвала она его. — Ты… действительно… любишь… меня… — сказала она с расстановкой. — Мирза, я заставляю тебя страдать? Ты не заслужил этого!

— Миранда, давай пройдемся, — спокойно предложил Мирза-хан, и они не торопясь двинулись вперед по мраморным плитам дорожки. — Знаешь, сколько мне лет? — спросил он и, не дожидаясь ответа, сказал:

— Сорок пять. Я на четверть века старше тебя, любовь моя. Вполне мог бы быть твоим отцом.

— Ну уж нет! Ты много на себя берешь, — лукаво улыбнулась Миранда.

Однако Мирза-хан не принял ее шутки.

— Будь серьезной, любовь моя. Хочу объяснить тебе кое-что. Я действительно люблю тебя. Даже если бы мы не стали близки, все равно любил бы. Это судьба!.. Знаю, что покинешь меня, но с покорностью приму горькие плоды судьбы. Так же, как с радостью принимал сладкие. Годы научили меня не роптать. Аллах распоряжается моей жизнью, я его благодарю, хотя порой кажется, что я достоин лучшего. Если я оставил тебе сладкие воспоминания, то и мне будет что вспомнить в долгие темные ночи.

Мирза-хан остановился, взял лицо Миранды в ладони. В его темно-синих глазах она прочла такую нежность и такую печаль, что невольные слезы потекли из ее глаз.

— Миранда, в жизни каждого мужчины бывает только одна настоящая любовь. Наконец она пришла и в мое сердце. Я счастлив и ни о чем не жалею. Не жалей и ты, любовь моя, ибо сожаление обесценит все то, что было между нами.

Миранда обвила его шею руками и подарила ему долгий страстный поцелуй.

— Мирза-хан, ты сделал из меня настоящую женщину. Никогда прежде я не испытывала такой страсти и такого блаженства. Я увезу с собой твой подарок и сохраню обновленную чувственность и женственность. Я буду с гордостью нести их — как доспехи…

Они остановились у края дорожки, зачарованные окружавшей их красотой… Прекрасны сады Мирзы-хана! Ласково журчали струи фонтанов, в прудах, заросших лилиями, сновали золотые рыбки, цвели огромные розовые кусты, белые цветы усыпали апельсиновые и лимонные деревья. Аромат душистых трав пьянил голову.

Легкий ветерок ласково перебирал серебристые пряди длинных волос Миранды, искрящихся в лучах заходящего солнца.

Залюбовавшись прелестью ее лица. Мирза-хан внезапно почувствовал, что не может больше ждать ни секунды, и поспешил увлечь Миранду в дом, в свою спальню.

…Они остановились перед зеркалом, как в ту, самую первую ночь их любви. Миранда сняла бурнус цвета павлиньего пера, а Мирза-хан медленно сбросил белый парчовый халат.

Обнаженные тела сплелись в страстном объятии. Он целовал ее, но вдруг перестал. И лишь пальцы его скользили по лицу Миранды, по груди и шее, легко и нежно, будто хотели запомнить каждый изгиб прекрасного тела.

Глядя на Мирзу из-под полуприкрытых век, Миранда тихо спросила:

— Мирза-хан, это наш последний вечер?

— Как ты догадалась?

— На рейде, в миле от причала — «Спящая красавица»…

— Этим вечером ты покинешь меня, любовь моя… Капитан Сноу прислал твою горничную. Она вот-вот принесет твои платья.

— О Боже! Мирза, мне страшно! — взволнованно воскликнула Миранда.

— Не смей! — Он почти приказывал. — Никогда никому не показывай, что трусишь, боишься… Запомни: как только покажешь свою слабость — тебя растопчут. Твой мир — это сборище людей, перед которыми никогда не стоял серьезный выбор. Ну разве что иногда приходится задумываться, какому из многих приглашений на бал отдать предпочтение. Они уверены, что единственный выход для тебя — покончить жизнь самоубийством, хотя сами, доводись им оказаться на твоем месте, не сделали бы этого ни в коем случае!

Миранда, живи и помни: нельзя просить прощения ни у кого, даже у самой себя! И еще — человек только тогда личность, когда он выше обстоятельств. Это, пожалуй, главное, чем ты должна руководствоваться.

Она хотела что-то спросить, возможно, возразить, но Мирза-хан закрыл ее рот поцелуем. А потом он целовал каждый сантиметр ее тела, спускаясь ниже и ниже. Покрывая горячими поцелуями длинные ноги Миранды, Мирза-хан страстно стискивал, мял и пощипывал нежную кожу ее бедер.

Он целовал ее грудь, беря в рот затвердевшие соски. Вновь спустившись вниз и поцеловав ее живот, Мирза-хан хрипло выдохнул:

— Я попробовал твоего молока, любовь моя, а сейчас отведаю твоего меда!

Его язык коснулся драгоценного грота любви и заскользил по нежной плоти. Низкий глубокий стон вырвался из груди Миранды, а тело забилось в сладких конвульсиях.

— Я… я хочу любить тебя… любить тебя так же, как ты! — задыхаясь, крикнула она. — Пожалуйста, Мирза!!!

Он подтянулся на руках, и она осторожно приняла его в рот, кончиком языка лаская багровый наконечник его мужественности.

Мирза-хан перевернулся на спину, наслаждаясь ею, пока Миранда не почувствовала, что вот-вот потеряет рассудок. Опомнившись, она игриво ущипнула его достоинство.

— О, дочь греха, да как ты смеешь! — взревел Мирза-хан, и в тот же миг Миранда оказалась под ним. Его копье, казалось, готово было пронзить ее насквозь.

Пылко прижимаясь к горячему телу Мирзы-хана, Миранда что-то бессвязно кричала в экстазе, пока они вместе не достигли рая, стиснув друг друга в последнем страстном объятии.

Когда Миранда очнулась. Мирзы-хана рядом не оказалось. Она оделась, вышла из спальни и прошла через сад в гарем. Турхан выбежала навстречу, и женщины обнялись.

— Я увижусь с ним до отъезда? — спросила Миранда. — Не могу уехать, не попрощавшись с Мирзой!

— Конечно, дорогая! Он обязательно придет.

— Турхан, ты любишь его. — Это был не вопрос, а скорее утверждение.