Слепой секундант - Плещеева Дарья - Страница 61

После всех потрясений он приходил в себя и пытался осознать происходящее. Кто напал на него? Откуда взялся Венецкий? Почему с ним примчалась Маша? Вдруг до него дошло — удирая в окошко, он забыл в доме шкатулу с золотом. Мыслительные способности вернулись не сразу — сперва изругав себя за оплошность, потом он вспомнил, что и не знал, куда Еремей спрятал шкатулу. И от нелепости происходящего Андрей расхохотался.

— Андрей Ильич! Где мой Андрей Ильич?! — это спешил к нему дядька — и с теми же словами, с какими двадцать лет назад искал на дворе затаившегося питомца.

Тимошка бежал за ним следом. Кучера легко было признать по особому певучему тенорку, еще не обтесанному столицей на здешний лад.

— Да не галди ты, дяденька, — сказал Андрей. — Я цел и невредим. Одна у нас в хозяйстве шкода — лишились мы Фофани. Грош цена его присяге!

— Да и дома лишились. Сени и крыльцо чинить — и за три дня не управишься.

— Ты шкатулу с деньгами куда сунул?

— За печкой, в дровах лежит. Так что Фофаня?

Андрей вкратце объяснил все обстоятельства, дядька выругался. Тут и Венецкий с Машей подошли.

— Чудо нас спасло, чудо! — говорил, крестясь, Еремей. — Кабы не его сиятельство с охотниками…

— Какими охотниками? Здесь что, охотничьи угодья? — удивился Андрей.

— Так я же, съехав от матушки, вызвал из Ромашина всю свою охотничью команду. Ромашино-то — мое сельцо, что хочу — то и делаю. А поскольку за Машу беспокоился, то и решил — нужна охрана. Да еще ты о помощи попросил. Тут у меня такие загонщики, такие стрелки — светлейшему не снились! — похвастался Венецкий. — Они и псов привели.

— Но как ты здесь оказался? Да еще с Машей?

— Так сам же ты устроил аларм. Лукашка! Подтверди!

— Точно, мы сбитенник на окошке увидели и все поняли, — сказал Скапен-Лукашка. — А барыня сказала, где ваша милость могла от злодеев укрыться, и сама на головных санях поехала к вам на выручку, она-то дорогу знала…

— Не ставил я сбитенника! Еремей Павлович!

— И я не ставил! — в подтверждение дядька перекрестился. — А Тимоша и не мог — он сразу на конюшню побежал.

— Выходит, Фофаня?

Перебрали посекундно все, что случилось с того мига, как Фофаня ворвался с воплями. Получалось, что он — более некому.

Венецкий слушал это разбирательство без особого любопытства — он еще не знал Фофаниной истории и не понимал, отчего Андрей с дядькой ругаются и смеются разом. У него была другая забота.

— Подслушал, сукин сын, про сбитенник, — завершил Еремей, — и поступил по-христиански: у него левая рука не знала, что правая творила… Или как там в Святом Писании?

— Послушай, Соломин, про вашего Фофаню и в санях можно разговаривать, — сказал граф. — А ты мне лучше скажи, что делать с пленными?

Понемногу в голове у Андрея образовалась картина событий. Поняв, что Соломин собрался спасаться от неведомой беды в своем сельском доме, Венецкий собрат охотников, вооружил их так, как если бы собирался брать медведя, и помчался на выручку.

Вся эта экспедиция графа развлекала, как мальчишку. Но на подступах к дому выяснилось, что началась осада. Один взрыв в сенях чего стоил… Решено было прежде всего отвлечь осаждавших от их гнусного дела. Для этого двое охотников, разбежавшись в разные стороны, стали делать одиночные выстрелы, ничего не означавшие. А Скапен, взяв с собой самого юного из охотников, шестнадцатилетнего Ванюшку, пошел в разведку и выяснил, где стоят сани, на которых прикатили злодеи. При санях был оставлен человек, его пленили и притащили к Венецкому. Но тот, не имея опыта допроса, решил оставить эту миссию для Андрея — если же Андрея не удастся спасти, то для полиции. Сани разбойников перегнали в другое место, за стога на лугу, и тогда уж перешли в наступление.

Правильной стрельбой и криками опытные загонщики оттеснили осаждавших от дома в ту сторону, где ранее стояли их сани. А потом, вызвав необходимую панику, погнали по снежной равнине. Слишком далеко не преследовали. Хотя Венецкий и желал видеть настоящее сражение, но вовремя понял, что побоище, да с трупами, может выйти ему боком.

Тут подоспели сани Еремея с Тимошкой. Дядька ворвался в дом, споткнулся о трупы, следом вбежал Тимошка с факелом, и они обнаружили отсутствие барина. Поиски были бурными и бестолковыми, с множеством взаимных упреков: всем вдруг показалось, что Андрей похищен.

Венецкий приказал дать охотничьим рожком сигнал, чтобы преследователи возвращались. Они и вернулись — с добычей. Убегавшие злодеи потеряли сообщника — он провалился в колдобину и повредил ногу. Тут его и взяли.

— Ну так где этот трофей? И на что похож? — спросил Андрей с любопытством. Парня, оставленного стеречь сани, он решил допросить потом: тот, кого определили к такой должности, может статься, ничего толком не знает, а пленник, взятый на поле боя, казался более полезным.

Пленник был сердит, криклив и начал с угроз:

— Вы еще поплатитесь за этот разбой, господа! Вы не представляете, на кого руку подняли! — заявил он.

— Граф, что такое стоит передо мной? — спросил Андрей.

— Перед тобой господин в хорошей шубе, но без шапки, — ответил Венецкий. — Причесан по-модному, я сам так велю тупей себе взбивать. Под шубой, сдается, щегольской кафтан. Кабы не был пойман при попытке убить тебя, я бы принял его за человека светского…

— Вы на верном пути, — презрительно сказал пленник. — Подумайте еще — и, может быть, поймете, отчего вам следует незамедлительно отпустить меня!

— Осветите-ка этого господина получше, — попросил Андрей. — Еремей Павлович, что скажешь?

— Вид барский, а кто он на самом деле — шут его знает.

— Ежели бы вы знали, чье поручение я выполнял, то отпустили бы меня без лишних вопросов.

— И ты, сударь, вдругорядь бы на меня покусился? — уточнил Андрей.

— Кому ты интересен, сударь! Ты впутался в дело государственное, и лучше тебе держаться подальше.

— А для государственного дела нужны те семь фунтов золота, что хранились в федосеевской богадельне?

— Догадлив ты.

— Стало быть, верну золото — и мы в расчете?

— И никогда вперед не дознавайся, что это за золото и кто ему хозяин. Не то лишишься головы, — пригрозил пленник.

— Эк испугал. Я офицер, сударь, и голова мне выдана во временное пользование.

— Говорю тебе — не в свое дело не лезь. Это золото большого человека, отдай добром.

— А не свезти ли наш трофей к господину Шешковскому? — спросил Венецкий. — Там пусть бы и сказывал про государственные дела.

Пленник рассмеялся:

— Пробуду я у Шешковского ровно полчаса, и он меня с поклонами проводит. Подумайте сами, на всех ли господин Шешковский плетку поднимает? Нет ли господина, с которым он ссориться не станет?

— Есть такой… — неуверенно произнес Венецкий. — Послушай, Соломин, во что ты впутался?

— Иду по следу гнусного вымогателя, так что немудрено и в какую-нибудь дрянь ступить, — отвечал Андрей. — Нас хотят сейчас убедить, что вымогательством занимались ради некой высокопоставленной особы. А я не верю, что это делалось с одобрения той особы! Не верю!

— Твое дело, сударь. Однако там — сам ведаешь, где, — знают, куда и для чего я отправлен, меня станут искать, и тебе не поздоровится.

Пленник говорил столь уверенно, что Андрей вдруг усомнился в своей правоте. Не вышло ли какой путаницы? Однако он знал — и Венецкий, и Маша, и Еремей с Тимошкой, и охотники глядят на него сейчас с надеждой. Они уверены, что Соломин решит верно.

— Уведите этого господина, — сказал Андрей. — А парня, что был при санях, приведите.

Но допроса не вышло — парень разревелся и стал божиться, что он — ни сном ни духом, что сироту всяк обидеть норовит, и понес такую ахинею, что уже и слов стало не разобрать.

— И этого уведите, — распорядился Андрей. — Послушай, Венецкий, нет ли у тебя таких двух чуланов, куда бы эту парочку запереть? Хотя бы на пару дней?

— Чуланы сыщутся. Да только что-то мне тревожно… Ну, как не врет?