Путешествие по Сибири и Ледовитому морю (с илл.) - Врангель Фердинанд Петрович - Страница 58

58

Марта 14-го прибыли мы наконец, после 23-дневного отсутствия, проехав всего до 1122 верст, в Нижне-Колымск, где в полном смысле наслаждались приятностями топленой комнаты и порядочно сваренной пищи. Здесь нашли мы доктора Кибера, который еще 20-го февраля прибыл из Иркутска; но, к сожалению, затруднительная зимняя дорога так повредила его здоровью, что во втором путешествии по льду он не мог участвовать.

Марта 19-го возвратился мичман Матюшкин из Островного, где он с полным успехом исполнил данное ему поручение. Чукотские старшины с удовольствием и благодарностью приняли привезенные им подарки и уверяли, что мы встретим самый дружеский прием, если посетим их страну и жилища.

О земле, которая будто бы видна в море, с берегов, никто из чукчей не знал.

Целью путешествия Матюшкина было, как я уже сказал, предупреждение недоверчивых чукчей о нашем посещении и опыт приобрести их расположение предварительными подарками и указанием тех выгод, какие могут они извлечь из дружелюбных сношений и торговли с русскими. Хотя отзывы чукчей делали невероятным открытие земли, которая, по предположениям, видна с их берегов, но путешествие Матюшкина тем занимательно, что знакомит нас, из многих кочевых племен, живущих в России, именно с таким народом, о котором до этих пор было только известно, что он обитает по северо-восточным берегам Ледовитого моря, в стране, климат которой может устрашить самого страстного и неутомимого путешественника.

Мы тотчас начали приготовляться ко второму путешествию по льду, но, прежде нежели приступлю я к описанию его, для соблюдения порядка времени и полноты предмета нелишним будет представить краткое извлечение из отчета мичмана Матюшкина о посещении Островенской ярмарки.

Глава седьмая

Отчет мичмана Матюшкина о поездке в местечко Островное и тамошней ярмарке. – Замечания о встреченных чукчах и о шаманах.

Марта 4-го отправились мы на двух нартах из Нижне-Колымска в Островное. Меня сопровождали казак и якут, знавший чукотский язык, и сверх того известный английский пешеход Кокрен, который хотел отправиться из Островного с возвращавшимися чукчами на Чукотский Нос, а оттуда перейти в Америку.

Глубокий снег, наметенный сильной вьюгой огромными грудами, весьма затруднял езду, так что в первый день, несмотря на все усилия, мы не могли достигнуть поварни, в сорока верстах от Нижне-Колымска устроенной. Надобно было провести ночь под открытым небом. Мы выбрали для привала высокий берег реки, защищенный от северного ветра небольшим лесом. К счастью, погода, по здешним понятиям, была очень тепла (термометр показывал только 8° холода), и мы провели ночь около большого костра очень хорошо.

На другой день рано поутру отправились мы далее и ехали скоро, по хорошей дороге, проложенной юкагирами и другими окрестными жителями, которые со своими товарами (мехами и рыбой) спешили на ярмарку в Островное. Мы скоро достигли Малого, или Сухого, Анюя и поехали к его вершине (почти прямо на восток), стараясь по возможности сокращать прямыми линиями частые загибы реки. По берегам ее рассеяны юкагирские селения и летовья, но теперь дома были пусты, потому что все жители уехали на ярмарку[153].

Марта 8-го прибыли мы счастливо в Островное – местечко, величаемое крепостью; оно лежит в 250-ти верстах от Нижне-Колымска, и устроено на одном из островов, образуемых Анюем под 196°10' в. д. и 68° с. ш. Кроме полуразвалившейся часовни cв. Николая, в нем находится до 30-ти домов и юрт, в беспорядке разбросанных. Крепость состоит из места, обнесенного забором, с ветхой башней над воротами; в середине построены две так называемые казармы, т. е. хижины для комиссара с канцелярией и сопровождающими его казаками; во время ярмарки все строения местечка набиты людьми и недостаточны для вмещения многочисленных посетителей, которые по большей части живут на открытом воздухе возле своих нарт и товаров. Чукчи разбивают свои палатки на маленьком острове, недалеко от места торга.

Вся окрестность оживлялась народом и деятельностью. Картина представляла много странного, но тем не менее была приятна и носила на себе отпечаток оригинальности. Крепость и окрестные дома, с трудом вырытые из-под снега, не были большим украшением ландшафта, но вечером, когда все недостатки строений скрывались, а тускло светящиеся сквозь ледяные стекла огни обличали близость жилья человеческого, вид селения производил весьма приятное впечатление.

Пылающие костры, разложенные возле возов и нарт, высокие столбы красноватого, искристого дыма, восстающие из чукотских палаток и постепенно исчезающие на темно-голубом небосклоне, усеянном ярко блестящими звездами, и перебегающие по краям горизонта красные и зеленовато-белые лучи северного сияния бросали на окрестность какой-то необыкновенный для непривычного глаза свет. Вдали раздавались глухие звуки шаманских бубнов и протяжные песни сибиряков. Новизна такого зрелища в безмолвных пустынях севера имела для меня много привлекательного: я мог бы даже восхищаться живой картиной сибирской жизни, но резкий в 30° холод гнал несроднившегося с здешним климатом к горящему чувалу, а разноголосый вой нескольких сот собак убивал всякое эстетическое расположение.

В крепости останавливается комиссар с двумя писцами и несколькими казаками. На время ярмарки приезжает он сюда для собирания податей, надзора за порядком и защиты, в случае нужды, русских купцов от чукчей. К счастью, не бывает ссор между торгующими, а то деревянные стены крепости и комиссар с малочисленным, плохо вооруженным гарнизоном не были бы в состоянии ни минуты сопротивляться многочисленной толпе воинственных чукчей. На время ярмарки приезжает из Нижне-Колымска и священник, привозя с собой необходимые для священнодействия образа и утварь.

Вместе с нами прибыли в Островное русские купцы караваном из 125-ти вьючных лошадей. Чукчи уже собрались сюда прежде и расположились девятью отдельными станами, каждый родоначальник со своими домочадцами особо. Путь этого народа в Островное довольно замечателен. Сначала чукчи переезжают с Чукотского Носа в Америку и, наменяв там мехов и моржовых костей, отправляются в Островное со своими женами, детьми, оружием, товарами, оленями и домами – настоящее переселение народов в малом виде. Выбирая для перехода места, обильные мохом, чукчи частью должны уклоняться от прямой дороги и совершают свое путешествие в пять и шесть месяцев.

При переходе через степи следует за караваном множество саней, нагруженных мохом для оленей. На берегах Чаунской губы чукчи переменяют своих утомленных оленей у кочующих там племен и следуют далее. Посещая на дороге ярмарки в Анадырске и Каменном на реке Ижиге[154], чукчи приходят в Островное обыкновенно в конце января или начале февраля. Здесь пребывают они девять или десять дней и отправляются обратно прежним путем. Обыкновенно караван их состоит из трехсот человек, в том числе 100 или 150 воинов. Так проводят жизнь свою чукчи в беспрерывных переходах со всем имуществом и семействами.

Каждый караван приходит в Островное однажды в два года: остальное время проводят чукчи в горах и тундрах своей родины, занимаясь охотой и приготовлениями к переходам. Тогда переезжают они на утлых байдарах через Берингов пролив, пристают обычно для отдыха к Гвоздевым островам и являются в Северную Америку для мены на меха своих произведений и русских товаров. Должно удивляться смелости, с какой народ, не имея понятия о судоходстве, совершает на маленьких байдарах столь большие переезды по бурному и туманному морю.

Впрочем, чукчи составляют по-настоящему только посредников в торговле между русскими и американцами; собственных своих произведений, кроме разве оленьих шкур, пускают они в оборот немного. За американские произведения, меха и моржовые клыки платят чукчи по большей части табаком, железом, бисером и другими русскими товарами. При этом торге обе стороны, т. е. чукчи и русские, получают огромные прибыли. Чукчи выменивают у американцев за полпуда листового табаку партию мехов, которую продают за два пуда и на 100 получают 300 процентов выгоды, а русские, заплатив, по большей мере 160 рублей за два пуда табаку, променивают его на меха, которые по крайней мере стоят 260 рублей, и выигрывают 60 процентов.

вернуться

153

За 40 лет прежде ярмарка производилась в Анадырском и Каменном, куда и ныне собираются чукчи и соседние племена, но там русских товаров обращается не много. Главный торг, без всяких принудительных мер, единственно по взаимному согласию торгующих, переведен в Островное, которое по положению своему гораздо удобнее для русских купцов.

вернуться

154

Современное название – Гижига.