Путешествие по Сибири и Ледовитому морю (с илл.) - Врангель Фердинанд Петрович - Страница 90

Взяв с горы пеленги самых заметных пунктов окрестности, мы возвратились в деревню. По полуденной высоте солнца, взятой 29-го июня, она лежит под 68°57' широты и 0°40' долготы на восток от Нижне-Колымска. Отклонение ручного пель-компаса было 12 ?° восточное.

По закате солнца ртуть в термометре тотчас спустилась ниже 0°, а к ночи густые тучи облегли со всех сторон гору и поднялся сильный западный ветер. На рассвете верхняя часть горы была покрыта снегом; в долине шел проливной дождь. Непогода задержала нас здесь до 1-го июля. Тогда атмосфера очистилась, и воздух сделался снова теплый, так что мы могли продолжать путь. Мичман Матюшкин отправился с купцом Бережным в Островное на Малый Анюй взять там толмача чукотского языка и ехать к Чаунской губе. Мой путь лежал на север к Барановым Камням, где, согласно с моей инструкцией, должно было поверить определение широты, сделанное капитаном Биллингсом в 1787 году. Меня сопровождали штурман Козьмин, матрос и два якута с шестью вьючными лошадьми.

В первый день проехали мы только 11 верст по низменности между горами Пантелеевой и Суровой, и остановились ночевать на северном скате Суровой, возле небольшого озера. Страна, нас окружавшая, ничем не защищенная от влияния холодных северных ветров, представляла вид самый унылый и пустынный. Лиственница, столь пышно и могущественно произрастающая за горой, превращается здесь в низменный, изогнутый кустарник; местами стелются тальник и березовый ерник не более фута вышиной. Обгорелые пни и кусты, следы пожара, делают картину еще печальнее.

В долинах между горами грунт глинистый, но дно озера, возле которого мы остановились, было покрыто крупным песком, и оттого озерная вода была чиста и прозрачна. Несмотря на унылые окрестности, мы провели, однако, вечер довольно приятно. Воздух был теплый, небо ясное, в даже в полночь термометр стоял на 5° тепла. В гладкой поверхности озера рисовались вершины Пантелеевой горы и Белых Камней. Я воспользовался спокойствием воды и взял секстантами угловую высоту видимых гор. Таким наблюдением с помощью прежде взятых пеленгов и полуденных высот определил я следующие возвышения:

В глубоких ущельях Белых Камней лежало еще много снега, отчасти никогда не тающего, отчего произошло и название этих гор. Вершины их не были покрыты снегом, что происходит не столько от действия солнечных лучей или теплоты, сколько от сильных порывистых ветров, нередко среди зимы свевающих снег с возвышений. Такое обстоятельство весьма затрудняет здесь точное обозначение высоты снежной линии. Известно, что в сибирских тундрах, открытых влиянию солнечных лучей, растаивает слой земли не толще четырех и шести вершков. На берегу моря всегда находятся выкинутые льдины, не тающие летом, и там же, а отчасти и в долинах, снег лежит иногда от одной зимы до другой, и, вероятно, море было бы сковано вечным льдом, если бы напор речной воды и господствующие здесь весной сильные ветры не разламывали его.

Июля 2-го по полуденной высоте солнца мы нашли 68°41'49'' широты и 160°51' долготы на восток от Гринвича. Магнитная стрелка склонялась на 12 ?° к востоку. Термометр показывал 8° тепла.

Мы следовали по течению разных ручейков, скатывающихся с гор Пантелеевой и Суровой и впадающих в речку Филипповку, на берегах которой расположились мы ночевать, проехав сегодня всего 20 верст. Дорога шла по глинистому болоту, изредка покрытому тальником и иссохшими лиственными кустами. На берегах речки растут, однако, довольно высокие и прямые ивы и лиственницы, а также попадаются голубица и княженика (rubus arcticus), у которой листья, как у земляники, а ягоды наподобие малины, но она отличается нежным ароматическим вкусом и запахом, так что трудно поверить, что она созревает в здешнем климате.

Речка Филипповка вытекает из Белых Камней, течет довольно быстро по песчаному дну и впадает в Колыму. В ней ловится в изобилии рыба хариус из рода salmo thymallus. Филипповская долина в прежние времена славилась множеством сохатых, или сибирских лосей. Большой лесной пожар в 1770 году разогнал их, но впоследствии, когда лес снова начал подрастать, они опять появились и в короткое время так размножились, что в 1812 году редкий охотник не убивал здесь полдюжины сохатых. Десятеро жителей деревни Пантелеевки на свою долю застрелили семьдесят.

Нельзя утвердительно сказать, по какой причине после того сохатые опять исчезли, но упоминаемая мной была последняя счастливая охота. В наше пребывание появление сохатого в Колымском округе считалось уже редкостью и составляло эпоху в охотничьем промысле. На Омолоне и к югу оттуда лоси еще водятся, но в малом количестве. Уход этого полезного зверя имел самое пагубное влияние на жителей Колымского края, ибо они лишились в нем единственного пособия на случай неудачной рыбной ловли и оленьей охоты.

Июля 3-го при южном ветре термометр показывал поутру 8°, а в полдень 10 ?° тепла. Несмотря на приятность такой погоды, мы нетерпеливо ожидали, однако, возвращения холода, избавлявшего нас и лошадей от множества комаров. Полуденная высота солнца дала 68°52'59'' широты, в долготе 162°4' восточной от Гринвича (долготы считаны здесь вообще к востоку от Гринвича, почему впоследствии особо о том упоминаемо не будет). Магнитная стрелка склонялась на 13° к востоку.

Следуя извилистому течению Филипповки, мы поехали на север, имея в виду Сухарные горы. Проехав 10 верст, оставили мы берега речки и направили путь наш на NW, чтобы переправиться через горную гряду, связывающую Сухарные горы с Ларионовым Камнем, стоящим на правом берегу Колымы. Не надеясь найти вблизи хорошей травы для лошадей, я решился остановиться здесь на ночлег. Тут под 69°5' широты прекращается высокоствольный лес, и место его заступает низменный, стелющийся кустарник в палец толщиной. Мы достигли предела Каменной тундры – необозримой голой равнины, усеянной большими камнями и скалами и обставленной со всех сторон снежно-вершинными горами. Холод был здесь чувствителен и заставил нас закутаться в шубы. При захождении солнца ртуть в термометре спустилась на 1° ниже нуля.

На следующий день поднимались мы на горный хребет, около девяти верст, до того места, откуда начинается спуск. Всю дорогу ехали мы по тропинке, пробитой стадами оленей. На вершине гряды из полуденной высоты солнца вывели 69°5'22'' широты, в 162°6' счислимой долготы. Отклонение магнитной стрелки было 15° к востоку. При ясной погоде совершенно видны отсюда устья Колымы, но густой туман позволил нам взять только два пеленга.

Северный скат гряды, через которую мы переехали, был совершенно различен от южного, который поднимается постепенно и едва заметно, когда северный, напротив, круто спускается в узкую низменную долину, идущую по направлению SW 56° и состоящую из нескольких параллельных отлогих террас. Каменных слоев мы не заметили, но все пространство было усеяно обломками белого гранита и черного шифера.

Направо отсюда поднимаются Сухарные горы, составляя узел, от которого расходятся хребты и гряды, перерезывающие всю страну. Они состоят из нескольких отдельных сопок, идущих на NNO и покрытых вечным снегом. Мы отправились далее по их направлению, следуя извилинам долины, замкнутой с одной стороны Сухарными горами, а с другой – возвышениями, обставляющими правый берег Колымы. Для отдыха лошадям остановились мы у небольшой речки – Каменной Виски, впадающей в Колыму, огибая северный скат Ларионова Камня. В восьми верстах отсюда переправлялись мы через правый рукав Сухарного ручья и остановились на ночлег, проехав еще шесть верст, у другого рукава того же ручья, на лугу, поросшем сочной травой. В долинах лежало еще много снега, и лошади наши шли через него не проваливаясь. Ночью при тихом северо-восточном ветре термометр показывал 2 ?° холода.

Июля 5-го, по полуденному наблюдению, мы находились под 69°17'65'' широты и 162°03' счислимой долготы. Отклонение магнитной стрелки было 5 ?° восточное. Мы переправились еще через два довольно быстрых рукава Сухарного ручья. Эти протоки, соединившись, впадают в Колыму против Сухарного балагана. В долине течет еще так называемый Глубокий ручей, омывая противоположный скат невысоких холмов, идущих вдоль правого берега Сухарного ручья, и впадая в Колыму недалеко от Лаптева маяка. Берега Глубокого ручья земляные, и в них находят промышленники много мамонтовых костей.