Словарь афоризмов русских писателей - Тихонов Александр Николаевич - Страница 67

67

* * *

Пусть философы подумают, как им взяться за дело, чтобы ничего не доказывать и в то же время все-таки доказывать.

* * *

Российское бы слово, от природы богатое, сильное, здравое, прекрасное, ныне еще во младенчестве своего возраста, добродетелей твоих изображением растущее и укрепляющееся, превзошло б достоинство всех других языков.

* * * Сбери свои силы ныне, Мужайся, стой и дай ответ. * * *

Сильное красноречие Цицероново, великолепная Вергилиева важность, Овидиево приятное витийство не теряют своего достоинства на российском языке.

* * *

Славенский язык ни от греческого, ни от латинского, ни от другого какого известного не происходит; следовательно, сам собою состоит уже от самых древних времен, и многочисленные оные славенские народы говорили славенским языком еще прежде Рождества Христова.

* * *

Слово дано для того человеку, чтобы свои понятия сообщать другому.

* * *

Сущность тел состоит в протяжении и силе инерции.

* * *

Такое приятное, беспорочное и полезное упражнение где способнее, как в учении сыскать можно? В нем открывается красота многообразных вещей и удивительная различность действий и свойств…

* * *

Те, кто пишут темно, либо невольно выдают свое невежество, либо намеренно худо скрывают его. Смутно пишут о том, что смутно себе представляют.

* * *

Толь великую приносит учение пользу, толь светлыми лучами просвещает человеческий разум, толь приятно есть красоты его наслаждение!

* * *

Только в бодром горячем порыве, в страстной любви к своей родиной стране, смелости и энергии родится победа. И не только и не столько в отдельном порыве, сколько в упорной мобилизации всех сил, в том постоянном горении, которое медленно и неуклонно сдвигает горы, открывает неведомые глубины и выводит их на солнечную ясность.

* * *

Тупа оратория, косноязычна поэзия, неосновательна философия, неприятна история, сомнительна юриспруденция без грамматики.

* * *

Украшение есть изобретенных идей пристойными и избранными речениями изображение. Состоит в чистоте штиля, в течении слова, в великолепии и силе оного.

* * *

Хотя природное знание языка много может; однако грамматика показывает путь доброй натуре.

* * *

Язык, которым Российская держава великой частью света повелевает, по ея могуществу имеет природное изобилие, красоту и силу, чем ни единому европейскому языку не уступает. И для того нет сомнения, чтобы российское слово могло приведено быть в такое совершенство, каковому в других удивляемся.

МАКАНИН ВЛАДИМИР СЕМЕНОВИЧ

Владимир Семёнович Маканин (р. 1937). Русский писатель. Перу В. Маканина принадлежит ряд повестей «Безотцовщина», «Солдат и солдатка», «Простая линия», «Отдушина», «Ключкарев и Алимушкин», «Голубое и красное», «Предтеча», «Отставший», «Где сходилось небо с холмами», «Утрата»; книги повестей и рассказов «Лаз», «Человек свиты»; роман «Один и одна» и др.

А жизнь идет. Минуты яркие, а затем, наоборот, минуты пообычнее, потусклее.

И этих-то, которые потусклее, больше; переливающиеся одна в одну, цепко тянутся они, обычные и ординарные: эпический век, за минутой минута. И нет-нет, замечаешь за собой связанную со всей этой эпичностью черточку характера. Черту.

* * *

В одиноких женщинах всегда можно разглядеть злое. Как бы ни улыбнулась и как бы ни растрогала тебя одинокая женщина, в ней почувствуется недоброта.

* * *

Ведь не в том труд, что дорога назад неэстетична. С этим можно бы и смириться. Жизнь нацеленна, и обратные дороги заплеваны не только потому, что по пути в настоящее человек ел, пил, бросал консервные банки и прочая и прочая.

* * *

Есть мнение, что состояние бреда исключительно, но не интимно, а даже и ценно как раз тем, что человеческое сознание самого себя тут обнажается (высвобождается) чуть ли не до самых глубинных ходов генетической памяти: ты вмещаешь больше, чем вместил. Есть мнение, что в состоянии бреда, освобожденный, мол, от цензуры своего века, ты способен воспринимать и способен слышать прошлое, мало того — жить им.

* * *

Женщины превосходили мужчин в интуиции — жизнь они видели в большой полноте…

* * *

Идеи медлительны. Идея может стоять над головами, над умами, как летнее облако над лесом — долго.

* * *

Личные беды личны: тонки и смутны по восприятию и правильнее оставить их про себя. Но как быть, если не все понимается ограниченным, односторонним своим опытом.

* * *

Любовь бывает часто, а семья — редко.

* * *

Люди любят присочинить.

* * *

Милых, юных и добрых так скоро разбирают в жены, что, по сути, их в природе нет, их отыскивают и хватают быстрыми, почти неуловимыми движениями.

* * *

Мы просто не в состоянии утешить всех, кою хотели бы: мы просто не успеем в наши двадцать четыре часа в сутки.

* * *

Настоящее не отпускает человека так просто; настоящее — цепко… Разумеется, не через все, что любишь, душа говорит и дышит — это одна сторона детали. Но есть и другая: если люди век за веком бросали полюбившееся, боясь, что слишком привяжутся, если они колотили свои вазы и амфоры, то неужели же это удел?

* * *

Не всякая женщина годится в жены.

* * *

Не литература выдумала стереотип. Стереотип был всегда, до литературы — тоже. И более того: литература отчасти и возникла, чтобы работать с существовавшими уже стереотипами, либо разрушая их, либо создавая новые.

* * *

Ночные мысли не только осторожны (предусмотрительны к завтрашним вопросам), но и проникновенны; в том смысле, что проникают подчас туда, куда ходу нет, — в их подкорку. Подкорковый слой начинается с ночного узнавания того, как бы они, мои судьи и допрашиватели, повели себя, если бы высшие силы вдруг раскрепостили их, открыв их желаниям возможности напрямую.

* * *

От одиночества надо избавляться.

* * *

Слова, как ничто, утверждают прошлое с нами. <…> слова — только для связи времен… только для связи людей разных времен.

* * *

Страх — сам по себе чего-то стоит. (Уйдет страх, а с ним и жизнь, страх всего лишь форма жизни, стержень жизни, и не надо о страхе плохо…)

* * *

Тоска же человека о том, что его забудут, что его съедят черви и что от него самого и его дел не останется и следа (речь о человеке в прошлом), и вопли человека (в настоящем), что он утратил корни и связь с предками, — не есть ли это одно и то же? Не есть ли это растянутая во времени надчеловеческая духовная боль?

* * *

У выдумок есть право потребовать свою долю и в живой жизни, и есть право и возможность ожить…