Выброшенный в другой мир (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 60

– И скоро это ей надоест? – спросил Сергей Инну, глядя на усердно тренирующуюся сестру.

– Вы не хотите, милорд, чтобы она занималась? – спросила Инна. – Так вам достаточно только сказать.

– Какие у нее успехи?

– Пятнадцать раз отжимается и садится на шпагат. Вообще она девочка очень настойчивая. Если и дальше будет так усердно заниматься, уже через год могут быть результаты. И еще она необычайно быстрая, почти как вы.

– Если хочет, пусть продолжает заниматься, – сказал Сергей. – Только следите, чтобы она не переусердствовала. Пусть время от времени отдыхает.

Лани увидела брата и решила сделать себе небольшой перерыв.

– Постой! – сказала она Сергею, подходя к взрослым и вытирая рукой пот со лба. – Ответь мне на один вопрос. Ты почему обижаешь Беллу?

– Это она сама тебе сказала? – спросил парень.

– Она в последнее время стала совсем психованная. Я спросила, почему, а она меня послала, причем вместе с тобой, а куда – я тебе не скажу, а то будешь ругаться. Иди, говорит, вместе с братом. Жизнь он мне спас! А зачем мне эта жизнь, если он мной пренебрегает? Я уже, говорит, даже ноги раздвинула...

– Ни слова больше! – оборвал он ее. – Беллу, видимо, все же придется отослать в графство. А от тебя я чтобы больше таких слов не слышал!

– Она тебе действительно не нравится?

– Причем здесь нравится или нет? Она еще девочка и думать ей об этом рано! А у меня, если ты забыла, есть невеста!

– С которой ты тоже не спишь! – уличила его сестра. – Папа говорил, что мужчинам воздержание вредно! Это и по тебе видно. Лицо похудело, под глазами круги и стонешь по ночам! А Белла, к твоему сведению, уже созрела. Раз груди торчат, значит, можно!

– Все! Ты меня довела! Если будешь лезть в мои личные дела, никаких занятий у тебя не будет! Так что следи за языком. Я ясно выразился?

– Ясно, – буркнула Лани. – Вредный ты, а еще брат!

Из гостевой комнаты, которая служила Лани спортивным залом, Сергей вышел расстроенный и словами сестры, и поведением Беллы, и ссорой. Далеко он отойти не успел, остановила музыка, зазвучавшая из-за дверей соседних со спортзалом гостевых покоев. К звукам струнного инструмента добавился красивый женский голос. Музыка была посредственная, слова песни рассмешили, но пела Леора с чувством, а Сергей не слышал пения уже больше года. Когда она закончила петь, он постучал и, получив разрешение, вошел.

– Извини, – сказал он невесте. – Шел от Лани и услышал твое пение. Можно посмотреть инструмент?

Он взял дейру[2] и подергал струны. Они были шелковые, а сам инструмент обладал несильным и невыразительным звучанием.

У старшего брата того мальчишки, с которым Сергей одно время много играл в шахматы, над кроватью висела гитара. Когда брат отсутствовал, а шахматы немного приедались, они снимали ее с гвоздя и по очереди пытались наигрывать любимые мелодии. У Володьки ничего, кроме бренчания, не получалось, а ему удалось подобрать пару мелодий. Получилось очень похоже. Сейчас он тоже попробовал извлечь хоть что-то осмысленное, но с первого раза ничего не получилось.

– Когда-то играли? – спросила Леора.

– Совсем немного и не на таком инструменте, – ответил он, возвращая дейру. – Тебе у нас не скучно?

– Вы хотите предложить мне развлечься с вами по праву жениха? – спросила она, глядя ему в глаза со странным выражением.

– А ты бы хотела? – внезапно сказал он совсем не то, что собирался сказать вначале.

– Не знаю, – ответила девушка. – Я в этом пока еще не имею никакого опыта. Так получилось, что я до сих пор не лишилась девственности. Я понимаю, что для вас это неприятно...

– Дело не в том, – вздохнул он. – Я, Леора, просто боюсь.

– Меня? – удивилась она. – Или...

– Ты уже слышала, что у меня были две жены?

– Да, герцог Аленар говорил, да и здесь слуги болтали.

– У меня была еще одна девушка, которая могла бы со временем стать женой. Этого времени ей не дали, убив так же, как и их. Все это сделал один человек, который когда-нибудь с моей помощью пожалеет о том, что родился на свет. По крайней мере, я очень надеюсь, что так и будет. Но пока он жив, я просто боюсь с кем-нибудь сближаться.

– Если вы на меня не обидитесь за такие слова, то я скажу, что это глупо. Если кто-нибудь решит вам досадить, отыгравшись на ваших близких, я в любом случае попаду под удар, любили вы меня или нет. А так хоть попробую, что это такое. Да и вы не будете так одиноки. Я ведь благодаря вам выбилась из нищеты и смогу устроить свою жизнь. Разве это не стоит такой малости? Если судить по чужим словам, я не только вам доставлю радость, я ее должна испытать сама. Так что же в этом плохого?

«Какого черта! – подумал Сергей. – Почему бы и нет? Сколько времени у меня уже не было женщины? Как же все-таки сильно изменились отношения мужчин и женщин, стоило лишь затруднить зачатие».

– Я к тебе сегодня приду, – сказал он, заметив в глазах Леоры радость. – Не прогонишь?

Спустившись на первый этаж, он после недолгих поисков нашел управляющего.

– У меня к вам дело, – сказал он почтительно замершему Дорну. – Во дворце есть дейра?

– Должен был остаться инструмент покойной герцогини, – ответил управляющий. – Вам он нужен для сестры или для невесты?

– У невесты есть свой инструмент, – усмехнулся Сергей, представив, что о нем будут говорить слуги, – а сестра в основном играет на моих нервах. Инструмент мне нужен для себя. Разыщите его, уважаемый Дорн, а если не найдете, купите другой.

Гонец прибыл во время обеда. Все донесения Стара надо было немедленно передавать королю, поэтому секретарь прибежал в трапезную и с поклоном отдал конверт.

– Нельзя было нормально поесть, а потом заниматься делами? – недовольно сказала мать.

– Донесение от Стара, – пояснил король, – а он по пустякам гонцов гонять не станет.

– Что-то случилось с Сергом? – разволновалась принцесса.

– Такого я от него не ожидал! – растерянно сказал король. – Твой Серг умудрился спалить в лесу двадцатитысячное войско Мехала. Стар пишет, что выгорел огромный лесной массив, и сотхемцы теперь будут вынуждены наступать не на провинцию Аликсан, а на Парнаду.

– Так это же замечательно! – сказала мать. – Мало того, что Мехал потерял треть своих сил, еще и удар будет наноситься не по твоему союзнику, а по союзнику Рошти.

– Так-то оно так, – ответил король, – но что скажут люди? Сжечь двадцать тысяч человек, это не спалить особняк Анжи! И я даже боюсь подумать о том, что теперь на нашей земле будет творить Мехал. Аликсан, кстати, отсиживаться в своей провинции не собирается. По словам Стара, он вместе с наиболее боеспособными войсками пойдет на выручку соседу.

– И правильно сделает! – одобрила мать. – Всегда лучше драться на чужой территории, а в паре с соседом у них есть все шансы не пустить Мехала вглубь страны. Да и остальные  не должны остаться в стороне. Неплохо было бы и тебе туда кого-нибудь послать. Или самому, или вместе с Аликсаном. Твой полк-то к нему пришел? Или так и будет идти, пока не кончится война?

– Полк пришел, но Стар пишет, что у Аликсана была какая-то стычка с его командиром. Теперь герцог не подпускает полк к своему воинскому лагерю, а командира вообще прогнал прочь.

– А ну рассказывай, что ты ему приказал! – велела мать. – Ни за что не поверю в то, что подчиненный герцогу барон начал открыто проявлять неповиновение!

– Ничего такого, – насупился сын. – Я ему просто посоветовал управлять полком самому.

– Совет короля для офицера равнозначен приказу. Эх, сын, сын! Чем тебе так не понравился Аликсан? Тем, что занял место, предназначенное для Анжи? Так на Анжи и сердись. Или тем, что наша судьба зависит от его успеха? Я прекрасно понимаю, что такое может не понравиться, но голова-то у тебя на плечах есть? Ты поручаешь ему жизненно важное дело, а потом сам пакостишь исподтишка, как мальчишка, сначала всячески задерживая этот давно обещанный полк, а потом настраивая его офицеров против герцога. А ты не думал о том, что Аликсан может поставить под сомнение выгоду для него находиться в лагере короля? В том, что Рошти попытается перетянуть его на свою сторону, я совершенно не сомневаюсь!

2

дейра – четырехструнный музыкальный инструмент, на котором играли дворянки и большинство менестрелей