Приемыш (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 170

– Охрана у меня будет своя, – улыбнулась Ира. – Должно же у меня хоть что-то быть свое? Ну и оружие повесим на стены, смотреться будет куда лучше ваших африканских уродов.

– Теперь осталось решить еще один вопрос, – посерьезнел Воронцов. – Что делать с вашей матерью? Было принято решение о ее досрочном освобождении. Сейчас ее временно поселили в том же городе на служебной квартире. Идеальным было бы, если бы вы забрали ее к себе.

– Для кого идеальным? – с горечью спросила Ира. – Мы с ней уже давно чужие люди, и в моем мире ей не место. Я ее прекрасно знаю и знаю, чем все закончится. Я вам предлагаю другое. Даете ей однокомнатную квартиру и обставляете ее за мой счет. Меняете паспорт на девичью фамилию и проводите воспитательную беседу, чтобы она никому мной не хвастала. Она раньше была хорошим парикмахером и вряд ли все забыла. Пусть с ней позанимаются, а потом устройте на работу. Как она выглядит?

– Я ее не видел, но места заключения обычно влияют на внешность не лучшим образом.

– Я ее навещу, – решила Ира. – Послушайте, Павел Игнатьевич, насколько я знаю, все иностранные представительства имеют наши деньги. Они их не сами печатают?

 – Хотите сказать, что вам нужны деньги?

– Естественно. Заведите где-нибудь учет всему, что будет приобретаться по моей просьбе, включая и нужные мне деньги, а я потом, как порядочная королева, буде компенсировать ваши расходы золотом. Для начала мне нужно пару тысяч рублей и адрес квартиры матери.

– Вы собираетесь отдать эти деньги ей?

– Не все, но тысячи полторы дам. Если вы купите ей обстановку, одежду и обувь ей все равно придется покупать самой. Да и мало ли что еще нужно женщине, у нее же вообще ничего нет.

– А как вы думаете к ней добираться?

– Выйду в безлюдном месте городского парка и возьму такси.

– Может быть, все же наши люди...

– Поездка в такси по родному городу опаснее ночного сражения с динозаврами? Думаю, я как-нибудь обойдусь. У вас сейчас какое время?

– Два часа ночи, – сказал Воронцов, посмотрев на часы.

– А число, месяц?

– Двадцать пятое февраля.

– Через десять дней мне исполнится семнадцать лет, – грустно улыбнулась Ира. – Плохо, что вы из-за меня не спите. Времени совсем нет, поэтому не придется спать и мне. К вам будет просьба. Я появлюсь в вашем кабинете в десять утра. Успеете подготовить адрес и деньги?

– Адрес я подготовлю, а вот насчет денег не уверен: слишком мало времени. Две тысячи просто так никто не даст, значит, мне придется для ускорения их получения обратиться или к Громыко, или к Андропову, а вам подписать кучу бумажек.

– Надо будет – подпишу. У вас все, или есть еще что-нибудь?   

– Желательно, чтобы вы приняли у себя нашу съемочную группу.

– Только дня через три, не раньше. Раньше я просто не успею освободиться.

– Через три, так через три. Пойду, может быть, еще посплю часов пять. Есть в министерстве место, где могут отдохнуть полуночники вроде меня.

– Алин, – позвала Ира шевалье после ухода Воронцова. – Я  освободилась. Люди с координатами привязки еще у тебя? Значит, я сейчас приду. Сколько еще на сегодня городов? Три? Может быть, все-таки успеем пять?

Пять городов они обойти не успели, но в четырех стража приняла клятву почти в полном составе. Оружие им сегодня из-за позднего времени не завезли, но Иру это не волновало. Свое дело она сделала.

– Ну и сколько за сегодня? – спросил за ужином муж.

– Семнадцать, – вздохнула Ира. – Это из-за того, что пришлось идти в замок.

– С Сергом разговаривала?

– Ты знаешь, забыла! Совсем из головы вылетело. А где он?

– Поужинал так быстро, что, по-моему, пищу не жевал и куда-то умчался. Наверное, взял что-нибудь читать сюда.

– Давай, я с ним поговорю, когда закончим со стражей. Сейчас просто нет времени. Через час придется идти на Землю.

– А зачем на ночь глядя? 

– Это здесь ночь, а там будет утро. Мою мать освободили, и мне нужно с ней повидаться и помочь.

– Хочешь забрать ее сюда?

– Нет, подлечу и передам деньги, которые для меня должны приготовить. Мы с ней сейчас почти чужие люди, но она меня все-таки родила, и помочь ей – мой долг.

– Ты говорила, там зима. Что наденешь?

– У меня есть соболиная шуба, которую я покупала в Зарте, ее и надену.

– Она тебе, наверное, коротка, все же два года прошло.

– Я ее покупала на вырост, а у нас носят шубы гораздо короче, чем здесь. Так что там она будет в самый раз.

– Надолго идешь?

– Не знаю. Планирую часа на три-четыре, а там как получится, поэтому не вздумай маяться дурью и не спать. Опасности для меня там нет никакой. А то мало того что завтра буду сонная я, так еще и ты мне в пару. И что подумают люди?

– Будут завидовать.

– Было бы чему. Я уже стала забывать, каково это – быть замужней женщиной.

– У тебя еще час? Тогда я постараюсь сейчас освежить тебе память.

Вблизи африканские маски оказались еще уродливее, чем на фотографии. Воронцова еще не было на месте, и кабинет был заперт. Часы на массивном столе показывали почти девять часов.

«Немного поторопилась, – подумала Ира, садясь в глубокое хозяйское кресло. – Павел, наверное, еще занимается деньгами. А я тогда пока немного подремлю».

Ее разбудил звук отпираемого замка. Посмотрев на часы, Ира увидела, что проспала чуть больше получаса.

– Вставайте, соня, кассир пришел! – улыбнулся ей Воронцов. – И освобождайте мое кресло. Оно вам не по чину маленькое. Деньги будете считать, или поверите так?

 – Дали?

– А куда они денутся? Вообще-то, иностранные представительства получают деньги в банке. Делают это специально выделенные люди с соблюдением кучи формальностей, но вы у нас выбиваетесь из всех правил. У вас здесь пока еще ничего нет. Даже вы сами, пока не подписан договор, находитесь здесь незаконно, поэтому не только в банке, вам даже в кассе министерства появляться нежелательно. Законность вашего пребывания оформят уже сегодня специальным протоколом, под которым вам потом надо будет подписаться. Вот две пачки по сто десяток в каждой. А вот в этих двух бумагах нужно расписаться. Это оформление доверенности на мое имя, чтобы я мог получать за вас деньги. Доверяете – расписывайтесь, нет – возвращайте деньги назад.

– Я вам могу доверить все, кроме своего хранилища золота, – пошутила Ира, подписывая бумаги. – Таким идейным, как вы, золото доверять нельзя: мигом всего лишусь, а вы сдадите экспроприированное в казну государства.

– Я не такой уж бессовестный, – отшутился Воронцов. – Я не все возьму, что-нибудь вам оставлю.

– Давайте адрес, – протянула руку девушка. – Хочется все быстрее сделать. Может быть, хоть немного получится поспать.

– Держите, – протянул ей сложенную вдвое бумагу Воронцов. – Шикарная на вас шуба, но расцветка у соболя какая-то странная. Оттуда?

– Да, сангарский соболь. Ну я пошла. Спасибо вам за все.

Сначала Ира создала окно на свою любимую аллею, представив знакомые деревья слегка припорошенными снегом. Как она и думала, на аллее никого не было. Не создавая врат, девушка шагнула в городской парк, вздрогнула от резкого порыва холодного ветра и поспешно натянула на голову капюшон. 

«Отвыкла я от холода, – думала она, засунув руки в прорези шубы. – А ведь не так уж и холодно, наверное, всего  каких-то градуса три-четыре. И снег за ночь выпал, хоть и немного. Интересно, что могут подумать, если увидят, что следы начинаются посреди нетронутого снега? Наверняка подумают, что какая-то дура пятилась задом по своим следам. Пора ехать к матери, но как же не хочется!»

Холодный воздух прогнал сонливость, а начавшие мерзнуть ноги заставили быстрее идти. Брюки были из тонкой шерсти, а теплого белья она не надела, поэтому несильный ветер продувал ткань и морозил отвыкшее от холода тело. Первых посетителей парка она повстречала только неподалеку от центрального входа. Немного пробежавшись до центральной аллеи, Ира согрелась и пошла уже медленнее. У входа ее ожидал сюрприз.