Берега смерти (сборник) - Энтони Пирс - Страница 71

Кое-кто ворчал, но все было сделано вовремя. Когда ночь накрыла долину, все кроме двоих дозорных разошлись по палаткам, чтобы замуроваться в них до утра.

Сос возвращался к себе довольный. Начало было неплохим. Ещё бы понять, где же днем скрываются мотыльки, если их не достают ни солнце, ни землеройки…

Сэв, деливший с ним палатку, был менее оптимистичен.

— В Долине Красной реки будет заварушка, — бросил он со свойственной ему прямотой.

— В Долине Красной реки?

— Да, из той песни, что ты все мурлычешь себе под нос. Я знаю её целиком. “Но подумай об этой долине, как печалиться будет она; мое сердце разбито отныне, без тебя…”

— Ладно, хватит! — смутился Сос.

— Послушай. — Сэв посерьезнел. — Им не слишком-то понравится дни напролет копать и таскать землю. И детей ночью не удержишь. Что им твои приказы! А если ребенок умрет от укуса…

— Знаю. Родители обвинят меня.

Дисциплина в группе была жизненно необходима. Нужен был хоть один показательный пример, пока не начался разброд.

Случай представился раньше, чем хотелось. Утром Нар был обнаружен в своей палатке. Он не был ужален, он крепко спал.

Сос созвал срочный совет, наобум указал пальцем на троих воинов:

— Будете свидетелями. Замечайте и запоминайте все, что увидите сегодня утром.

Они недоуменно кивнули.

— Уведите детей, — снова приказал он.

Теперь расстроились женщины, зная, что им придется пропустить нечто очень важное, но и это приказание было быстро выполнено.

Он вызвал Нара.

— Ты обвиняешься в нарушении долга. Ты был обязан охранять лагерь, а вместо этого спал в палатке. У тебя есть что сказать в своё оправдание?

Нар, досадуя на себя, что был пойман с поличным, затеял скандал:

— Ну, и что же ты теперь будешь делать, птичник?

Момент был щекотливый. Взяв в руки меч, Сос не мог остаться верным клятве, хотя был уверен, что без труда разделается с этим наглецом. Но и выжидать неделями, пока не появится Сол, было невозможно.

— Из-за твоей халатности могли погибнуть дети. В палатке могла оказаться дыра, или, в конце концов, ночью появились бы землеройки. Пока мы не избавились от опасности, я ни единому человеку не позволю отлынивать от работы и подвергать риску всех.

— Каких еще опасностей! — захохотал Нар. — Хоть один из вас видел эти “полчища прожорливых малюток”?

Кое-кто улыбнулся. Сос не увидел улыбки на лице Сэва: тот предсказывал это.

— Ты заслуживаешь суда, — ровно сказал Сос. — В поединке.

Нар вытащил два своих кинжала, продолжая смеяться. — Сейчас я вырежу из тебя большую птицу!

— Займись этим делом, Тил, — сказал Сос, поворачиваясь и собираясь уйти. Он заставил себя расслабиться, чтобы не выказать внутреннего напряжения и не прослыть трусом.

Тил выступил вперед, вынимая меч. — Сделайте круг.

— Минуточку! — забеспокоился Нар. — Я не с тобой, я с ним собираюсь драться. Эй ты, птичий потрох!

— Ты служишь Солу, — сказал Тил, — и своей жизнью не распоряжаешься, так же как и все мы. Он назначил Соса командиром группы, а Сос выбрал меня, чтобы я занимался дисциплиной.

— Отлично! — взревел Нар, багровея сквозь бледность испуга. — Пусть твои кишки попробуют переварить вот это!

Сос не обернулся, когда раздались звуки сражения. У него не было повода гордиться собой, но другого выхода он не видел. Если этот случай послужит уроком для других, значит, он поступил правильно.

Раздался пронзительный крик, клокочущие гортанные хрипы и звук рухнувшего на землю тела. Тил подошел, стал рядом, отирая яркую кровь с меча.

— Нар был признан виновным, — произнес он тихо.

Но отчего виновным чувствовал себя Сос?

Спустя неделю ров был почти готов, команда воинов яростно пластала землю в глубине его, чтобы пущенная вода текла беспрепятственно.

— Такой ручеек не остановит этих бестий, — с сомнением заметил Сэв. — Ты ведь сам говорил, что они умеют плавать.

— Умеют, — ответил Сос и пошел смотреть за установкой зажигательных устройств. Их следовало расположить на внутренней стороне рва через каждые сто ярдов.

Тем временем особая группа сносила бочонки со спиртом со всех окрестных стоянок, и не для того чтобы его пить. Бочонки ставились через равные промежутки вдоль линии рва.

Прошла еще неделя, а землеройки не появлялись. Воины сделали несколько боевых кругов, соорудили в центре лагеря огромную палатку из сшитых нейлоновых полотен. Спать же по-прежнему отправлялись в тесные жилища на берегу реки Охотники сообщали, что в зону начали проникать животные4 олени, дикие козы, злые кабаны, волки и лисы, и многочисленные грызуны. Мяса хватит на всех.

Тил все еще занимался дисциплиной, ограничиваясь, как правило, палицами: одного смертного приговора, к тому же сомнительной законности, им было достаточно. Но воинов раздражал — как им казалось — бесполезный труд. Они привыкли к честолюбивым поединкам, а не к этому ковырянию в грязи. И не нравилось им подчиняться приказам безоружного труса.

— Лучше бы ты сам этим занимался, — заметил раз Сэв, глядя на действия Тила. — Все понимают, что делать это необходимо, но когда это делает он, то будто сам становится командиром. Тебя и так никто не уважает, да еще эта птица…

Сэв был парень беззлобный, совершенно открытый. Обижаться на его слова было нелепо. Все верно: Сос выполнял свой замысел за счет собственной репутации, а начинать с этого было негоже. Ни один из воинов не знал обстоятельств, при которых он лишился оружия, не знал, что же привязывает его к Солу, а он не утруждал себя оправданиями.

Тил был фактическим лидером, и если Сол не вернется, вся власть перейдет к нему. Он и раньше хотел создать собственное племя, а мастерства ему не занимать. Как и Сол, он гнушался слабыми противниками и в своих походах сделал лишь единственное приобретение. Но, как и Солу, ему достало ума понять, что можно сделать с обычными людьми, имея перед собой цель. Была ли его помощь искренней? Или он выгадывал время, сплачивая вокруг себя группу?

Сос не имел права на оружие. И зависел от доброй воли Тила и собственного ума. Впереди был год службы, и он намеревался исполнить свой долг с честью. А после…

Лицо Солы виделось по ночам, волосы ее ощущал он на своем плече, чувствовал все ее тело. Но без оружия все мечты были тщетны. В действительности-то он был не менее Тила опасен для имперских замыслов Сола, ибо желал того, что могло дать лишь безоговорочное лидерство. Сола не возьмет браслет у второго воина племени, а тем более у третьего или четвертого, этого она никогда не скрывала.

Но и будь у него оружие, в круге он не одолел бы Сола, да и Тила тоже. На это было бессмысленно надеяться. И в этом смысле безоружность была ему на руку.

Наконец, землеройки явились. В середине дня они лавиной скатились с холма и устремились к защитным укреплениям лагеря. Сос чуть ли не рад был их увидеть, по крайней мере его тщательные приготовления были теперь оправданы. И судя по тому, что дикие звери возвращались в зону, землероек не было долго. А если б они не появились, — как то ни парадоксально, — нарушились бы и его планы.

— Опрокинуть бочки! — крикнул он, и воины, стоявшие около них, заученным движением вышибли пробки и принялись осторожно лить хмельное содержимое в ров.

— Женщины и дети по палаткам!

Громко протестуя, что их лишают самого интересного, домочадцы перешли реку вброд и взобрались на склон холма.

— Оружие — к бою!

Все свободные воины сформировали цепь защиты, пристыженные размерами противника. Здесь было пятнадцать мужчин и несколько старших подростков; охотничья партия отсутствовала.

Воины у бочек закончили свою работу, не без сожаления взглянув на веселящий напиток, истраченный почем зря, и встали рядом с опущенными древками “зажигалок”. Сос медлил, надеясь, что подойдут охотники. Но те не появились.

Землеройки прихлынули ко рву, закружили у его края, опасаясь незнакомого запаха. Затем прыгнули самые смелые, за ними двинулись остальные. “Интересно — подумал вдруг Сос, — смогли бы они опьянеть, как человек?”