Возвращение (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 129

– А я разве не говорил? – удивился он. – Еще три месяца назад сделали уколы. С нового года, кстати, начинаем коммерческое лечение пациентов из-за рубежа. Мне говорили, что мы завалены заявками.

– Лишь бы в погоне за валютой не наплевали на собственных пациентов, – сказал я. – У нас это запросто.

– Не один ты у нас такой умный, – проворчал он. – С самого начала предусмотрено, что лечение иностранцев будет проводиться в отдельных клиниках. А препаратов хватит на всех, вопрос упирается в оборудование.

Мы с ним еще немного поговорили, а потом я забрал семью, и мы уехали.

– Удивительный ребенок, – сказал я о дочери, когда мы заходили в квартиру. – Она у нас хоть раз кричала?

– Орала, как резаная, – засмеялась жена. – Когда я ее родила. Давай ее сюда, пойду отнесу в детскую. А то она уже заснула, а ты сейчас включишь свои новости.

Я почти каждый день смотрел программу «Время». Шел уже десятый час, поэтому я поспешил включить телевизор. Сначала шла ерунда вроде событий в Африке, потом рассказали об очередном черном бунте в США. В моей реальности после шестьдесят девятого года масштабных волнений темнокожего населения не было вплоть до девяносто второго года. Сейчас почему-то было иначе. В конце передачи показали нашу орбитальную станцию, на которой работали двенадцать человек. Шесть человек занимались наукой, остальная шестерка обеспечивала функционирование всех систем станции и работу установок, производивших монокристаллы полупроводников. Ежемесячно около ста килограммов кристаллов забирались кораблем, доставляющим на станцию все необходимое. К сожалению, наша промышленность еще не могла потребить всю продукцию, поэтому излишки у нас скупали немцы и французы. Одна выручка от этих продаж покрывала значительную часть расходов на эксплуатацию станции. Потом показали выступление Фиделя Кастро по поводу подписания нового договора о поставках на Кубу нефтепродуктов. Об этом я уже читал в газете, поэтому слушать не стал и выключил телевизор. Как выяснилось, зря.

– Ты уже выключил? – спросила жена. – Включи, пожалуйста. Забыла тебе сказать, что с сегодняшнего дня после новостей будут показывать «Семнадцать мгновений весны».

– Ты же уже два раза видела, – удивился я. – Неужели будешь смотреть еще?

– Если ты не собираешься спать, я бы немного посмотрела. Уж больно хороший фильм. И актеры замечательные.

Фильм действительно получился просто прелесть. Качественная цветная пленка, отсутствие необходимости экономить на многом и проработанный сценарий, позволивший Лиозновой работать без спешки, – все это сделало его еще лучше того, который был в мое время и в черно-белом, и в цветном вариантах. Фильм купили десятки стран. Его показали все ведущие страны Запада, кроме Соединенных Штатов. Но они вообще чужие фильмы покупали редко, и наших среди них не было.

Следующие полгода я видел Машерова только по телевизору. Не думаю, что он обиделся, просто было не до меня. В партию я вступил, но к работе меня так и не привлекли. На последней странице газеты «Правда» по-прежнему публиковали краткие сообщения о результатах действия его комиссии. Сейчас они взялись за Прибалтику. Пока было тихо.

Четвертого августа на полгода раньше, чем это было в моей реальности, начался двадцать пятый съезд КПСС. Запомнился он двумя событиями: подтверждением курса Политбюро на очищение партийных рядов и одобрением планов правительства увеличивать заработную плату всем категориям трудящихся на десять процентов в год в течение следующей пятилетки, начиная с января семьдесят шестого года. О расширении ЦК, слава богу, не говорили. Увеличение зарплат было необходимостью. Магазины завалили товарами, а спрос был невелик. Не потому что производили ненужное, у людей просто не хватало денег. Накопленные резервы позволяли поднимать доходы более высокими темпами, но решили ограничиться принятым.

Результатов расследования гибели Суслова так и не опубликовали. Я думал, Семичастного заменят, но ему как-то удалось удержаться. Брежнев на эту тему говорить не хотел, ну и ладно. Интересно, что через пару месяцев после покушения в США ни с того, ни с сего сняли часть торговых санкций. Наверное, западный след в этом преступлении превратился в натоптанную американскую тропинку, и отмена санкций была платой за молчание.

Этим летом мы никуда из Москвы не уезжали, просто два-три раза в неделю вызывали машину и гуляли по одному из московских парков. Сегодня тоже должен был быть такой выезд. Мы стояли у подъезда и ждали машину, когда ко мне подошел высокий, симпатичный мужчина.

– Здравствуйте, – поздоровался он. – Позвольте представиться. Я второй секретарь американского посольства Бальдер Роуз. Позвольте вам передать письмо посла.

С этими словами он вручил мне небольшой конверт из плотной бумаги.

– И что в нем? – спросил я.

– Приглашение посетить посольство, – ответил он. – Время любое на ваше усмотрение. Господин Уолтер Стессел является большим поклонником вашего таланта и хочет познакомиться и с вами, и с вашей очаровательной женой. К сожалению, День Независимости мы уже отпраздновали, но вы можете стать почетными гостями Спасо-Хаус и без такого повода. Подумайте и позвоните, в письме есть номер телефона.

Он попрощался и ушел, а через несколько минут подъехала машина.

– Едем в парк? – спросила Люся.

– Конечно, – ответил я. – Не вижу причин откладывать поездку. Забирайся в салон.

Дочь еще не умела толком ходить, но на ножках стояла, особенно когда при этом можно было за что-то держаться. Вот и сейчас, пока я разговаривал с американцем, она стояла на асфальте, ухватившись за мою ногу. Увидев машину, она радостно заулыбалась и потянула ко мне руки, едва при этом не бухнувшись на попу. Машина – это катание и прогулка в лесу – целое море удовольствия. Я подхватил Машку на руки и следом за женой сел в машину. Последнее время шоферы у нас постоянно менялись, и сегодня опять был новый. Следуя инструкции, он показал удостоверение и спросил, куда везти.

– Поедем в парк Горького, – решил я. – Поездка примерно на час.

– Тебя раскусили? – спросила жена, когда мы с ней, взяв дочь за руки, медленно шли по одной из аллей парка, приноравливаясь к заплетающимся шажочкам малышки.

– Вычислить меня не могли, – ответил я. – Раз действуют в открытую, значит, заложил кто-то из тех, кто знал точно. И сходить придется. Вопрос в том, что можно говорить, а что нельзя, и о чем с ними договариваться. Но об этом уже нужно говорить с Брежневым и Семичастным. Сегодня вечером позвоним Леониду Ильичу. В любом случае эти вопросы будут решаться не мной и не в один день. Если с американцами не найдем общего языка, придется полностью менять жизнь.

– Ты так спокойно об этом говоришь...

– Я был почти уверен в том, что это рано или поздно произойдет, – пояснил я. – Хотелось бы попозже, но это уже от нас не зависит. В любом случае, о чем бы не договорились, заграницы нам с тобой не видать. Даже если бы вдруг выпустили, и сам не поеду, и тебя не пущу. Все эти договоренности действуют только до тех пор, пока сторонам не становится выгодно их нарушить.

Когда я вечером со второй попытки дозвонился до Брежнева и коротко доложил о произошедшем, он сразу выслал за нами машину. Как обычно, женская часть его семьи развлекалась с дочерью, а мы прошли в кабинет.

– Расскажи подробно, – приказал он. – Все, что случилось, и свои соображения.

Я описал сцену вручения письма и отдал ему вскрытый конверт.

– Наверняка меня сдал кто-то из тех, кто знал обо мне точно. Иначе они не действовали бы так прямолинейно. Прятаться всю жизнь я не собираюсь, поэтому сходить нужно. Кричать, что это не я, тоже глупо. Вопрос в том, что можно сказать и чего от них добиваться. Моя ценность для них заключается в том, что я все еще знаю много технологий, до которых им самим двигаться десятки лет. Ну и знание ряда природных катастроф. Остальное из-за внесенных изменений становится все более недостоверным. Естественно, никаких технологий я им передавать не собираюсь, пусть договариваются с вами. А вот о катастрофах в самих Штатах сказать можно. И рассказать, до какой жизни они докатились и почему. Это и для нас может быть полезно. Америку с этой планеты не уберешь, поэтому снижения напряженности пойдет на пользу всем. В моей реальности вы уже вовсю договаривались об ограничении вооружений. Если бы не Афганистан, возможно, добились бы большего. Надеюсь, мы в него не полезем. Если захотят американцы, не нужно им мешать.