Возвращение (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 132

– Я передам, – сказал он. – Не думаю, что до такого дойдет. Вас и ваших близких наверняка охраняют, а просто причинять неприятности никто не будет. Спасибо за то, что пришли. И за этот список, который, возможно, спасет тысячи жизней.

Мы простились, и я вышел к машине, которая ожидала меня на другом конце площади. Посол выглядел угрюмо. Наверное, я выглядел бы не лучше, услышав такое о своей стране. Даже если он мне не во всем поверил, ничего хорошего в моих словах не было.

В машине, кроме шофера, сидел охранник. Я невольно вздохнул: отныне нам с Люсей запрещалось куда-либо отлучаться без охраны. Соседям из тридцать второй квартиры поменяли жилье, а в нее заселили двух парней из девятого управления Комитета. Наверное, я должен был гордиться: нас по важности приравняли к руководителям государства. Но гордости не было, было чувство неловкости, как будто я занял чужое место в театре, сижу и жду, придет хозяин, или досижу до конца?

– Ну что, записали? – спросил посол вошедшего первого секретаря Роберта Фултона. – Как он?

– Писали на двух комплектах, – ответил секретарь. – Качество обеих записей превосходное. Гость чист: никакой электроники у него с собой не было, посторонних шумов тоже не слышали.

– Роберт, срочно отправьте одну запись президенту, а вторую принесите мне. Хочу ее еще раз прослушать. Какое у вас впечатление о нашем госте?

– Мне он по разговору показался старше, чем выглядит. Молодые немного не так строят фразы. Говорил вроде искренне, но это может быть результатом игры. Он все-таки актер, и хороший.

– Какое мнение по поводу сказанного?

– Наверное, не врал, хотя почти наверняка сгустил краски. Вряд ли там все было так уж плохо. А вообще, конечно, дерьмо. Не знаю как вам, а мне далеко не все у нас нравится. Я, если честно, не думал, что ФРС отдает столько денег за рубеж.

– Это он говорил о следующем веке, сейчас наверняка суммы гораздо меньше.

– Взять бы его, вывезти из страны и качественно потрясти. А можно забрать жену с ребенком: тогда сам прибежит. Не верю я, что он их оставит – не тот человек.

– Оставьте свои идеи при себе, Роберт, – недовольно сказал посол. – Такие акции могут выйти боком и ничего не дать взамен. В любом случае решать будут в Вашингтоне.

– И как теперь будем жить? – сказала жена, когда дочь наконец угомонилась и заснула, а мы с ней только готовились лечь.

– Как жили, так и будем жить, – ответил я, раздеваясь. – Старайся не обращать внимание на охрану, только и всего. Есть еще один вариант. Забираем Машку и забиваемся в какой-нибудь медвежий угол на Алтае или в Сибири и крестьянствуем себе помаленьку. Не хочешь?

– Не смогу. Я из-за дочери уже больше года не снимаюсь и не выступаю. Знаешь, как тоскливо? Терпела только из-за дочери, но она уже достаточно подросла, вполне можно оставить с родителями на несколько дней. Нет желания написать сценарий?

– Обязательно напишу. Только сначала давай разучим несколько новых песен. И музыкантов нужно взять из ЦДСА, чтобы было нормальное сопровождение. А пока будем этим заниматься, я допишу книгу и подумаю над сюжетом.

– Слушай, а Брежнев постарел. Вика говорит, что он сильно устает и в восемь часов уже никакой. Ложится и засыпает.

– Ему через несколько месяцев будет шестьдесят девять. Сердце должно работать, как мотор. Наверное, слишком много работает, да и смерть Суслова пережил тяжело. Ему бы еще пару лет продержаться, пока Машеров укрепит свои позиции в Политбюро, а потом нужно уходить на пенсию.

Двух лет не получилось: второго марта семьдесят седьмого года, возвращаясь с совещания Политического консультативного комитета стран Варшавского договора, Брежнев погиб при падении самолета. Вместе с ним погибли член Политбюро ЦК КПСС министр обороны маршал Дмитрий Федорович Устинов и маршал Советского Союза Виктор Георгиевич Куликов. Мы в это время находились на съемках в одном из павильонов «Мосфильма» и узнали о трагедии от Вики, которая дозвонилась в студию и добилась, чтобы меня позвали к телефону. Все бросив, я вызвал машину и вместе с женой поехал на квартиру Брежневых. Открыла нам Галина, которую мы увидели первый раз. Она редко навещала родителей, и наши визиты не совпали ни разу. Она молча посторонилась, и мы прошли в прихожую. Охранник был еще здесь, но, похоже, просто еще не успел уехать. В гостиной нас встретила заплаканная Вика.

– Спасибо за то, что позвонила, – сказал я ей.

– Бабушка очень плоха, – заплакала она. – Идите в спальню, она уже о вас спрашивала.

При виде Виктории Петровны у меня болезненно сжалось сердце. Я по себе знал, что потеря близких после долгой и тяжелой болезни переносится гораздо легче, чем их внезапная смерть. Мучаясь с больным и видя, как он постепенно угасает, привыкаешь к мысли о неизбежном. Так, наверное, у нее было в моей реальности. Сейчас несчастье ударило внезапно, и она не выдержала.

– Скорую вызывали? – спросил я у вошедшей следом за нами Вики.

– Была скорая, – ответила мне Виктория Петровна. – Сделали уколы. Ты не беспокойся, ничего со мной не случится. Подойдите ближе.

Я взял стул и поставил его рядом с тем, который уже стоял у кровати. Мы сели, а я взял безвольную сморщенную руку и поднес ее к лицу.

– Он после этих уколов так молодо выглядел, – сказала мне она. – Только уставал, но ведь и работать приходилось много. Как несправедливо! Он хотел через год уйти на отдых, мы уже обсуждали, куда поедем... А теперь ничего не будет, а я осталась совсем одна. У детей своя жизнь, Вика тоже вечно занята. И вам теперь не к кому приезжать.

– Мы будем навещать, честное слово! – пообещал я. – И Машку привезем. Вы, главное, выздоравливайте.

– Не нравится мне ее вид, – сказал я Вике, когда мы через десять минут вышли из спальни в гостиную. – Хорошо бы рядом с ней подежурить медсестре.

Я подошел к телефону и набрал рабочий номер Келдыша. Мне повезло: Мстислав Всеволодович был в своем рабочем кабинете. Я объяснил ситуацию.

– Охрана разбежалась, Косыгина я не хочу сейчас беспокоить, а где Машеров, не знаю. Поможете?

– Ждите, – сказал он. – Скоро приедут.

– Ты побудешь здесь? – спросил я Вику. – Тогда встретишь медиков. Ее сын где?

– Дядя в командировке в Румынии. Но скоро должен подъехать муж. Спасибо вам за то, что приехали.

Вика к тому времени была уже замужем и училась на пятом курсе ВГИКа.

О гибели нашей делегации сообщили только на следующее утро. Съемки я отменил, и мы после завтрака сели за телевизор. Все развлекательные передачи были запрещены, а в стране объявили пятидневный траур. Сообщалось, что прощание будет проходить с четвертого по шестое марта. Вскоре позвонила Вика.

– Если бы не ты, бабушки уже не было бы! – сказала она мне. – Ночью был инфаркт, и врач сразу отреагировал. Он ее еле вытянул, скорая просто не успела бы. Я этого никогда не забуду!

Едва я положил трубку, позвонили вторично. Это был Юркович.

– Звоню по поручению Машерова, – сказал он. – Вы будете дома? Тогда я скоро заеду.

Через двадцать минут я открыл дверь и пропустил в квартиру Илью Денисовича, одетого в форму.

– Я уже начал забывать, как вы выглядите, – сказал я ему. – Сколько лет мы не виделись?

– Много, – ответил он. – Вот что, ребята, времени у меня на разговоры нет, поэтому слушайте и не отвлекайте. С падением самолета много неясностей. Ил-62 рухнул через двадцать минут полета с высоты десять километров. Связь сразу прервалась, а самолет не планировал, а упал на лесной массив. На борту было почти шестьдесят тонн горючего, которое воспламенилось и зажгло лес. Там был настоящий ад, поэтому надежд на то, что уцелели бортовые самописцы, почти нет. Пожар потушен, но к работам еще не приступали: там слишком горячо. Боюсь, от тел остались только обгоревшие кости, а, может быть, сгорело все.

– Много было людей? – спросила Люся.

– Кроме них, еще восемь человек сопровождения и пять членов экипажа. Завтра уже нужно выставлять гробы, так что сейчас первым делом начнут искать останки, а потом уже заниматься остальным. Ладно, это вас не касается. Я приехал вот из-за чего. В день похорон у гробов будет стоять руководство, а пока только родственники и друзья. В первый день постоишь и ты, если не против. Мне сказали, что он этого хотел. Начало в десять, но прийти нужно немного раньше. Заодно увидишься с Машеровым, он там будет.