Возвращение (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 141

После переезда в Азов жена еще два года играла в одном из ростовских театров, потом все бросила и занялась азовским театром юного зрителя. Под ее руководством этот самодеятельный коллектив постепенно превращался в профессиональный.

Мы поели свой пудинг и вернулись к телевизору.

– Истребители находятся на расчетной орбите, – сообщил комментатор. – До времени применения оружия осталось двадцать минут. Все три машины находятся в состоянии боевой готовности, все системы функционируют нормально. Параметры орбиты...

– Зря поспешили, – сказала жена. – Надо было еще поесть фрукты. Будешь мандарины? Я могу принести.

– Не стоит. Пульт у тебя? Включи спутник и побережье.

На экране появился вид из космоса той части Индийского океана, куда мог после обстрела упасть метеорит, и участок побережья Таиланда с морским пляжем, пальмами и брошенными шезлонгами.

– Осталось семь минут, – напомнил о себе комментатор. – Точно определить степень воздействия ядерного взрыва на метеорит невозможно, поэтому трудно сказать, какую часть массы он потеряет при взрыве и посчитать изменение его траектории. К счастью, предполагаемый район падения...

– Может вообще разлететься на куски, – сказал я. – Тогда все просто закончится фейерверком. А если в нем полно железа...

– Помолчи, – попросила жена. – Сейчас должны начать.

– Внимание! – сказал комментатор. – Пуск ракеты!

Камера одного из истребителей передала изображение соседней машины, от которой отделилась сигара ракеты и почти мгновенно исчезла с экрана. Картинка сменилась, теперь на ней были только звезды. Примерно через десять секунд среди них вспыхнул ослепительно яркий шарик ядерного взрыва.

– Подрыв в заданной точке, – сказал комментатор. – Взрыв вам показали через светофильтры. Внимание, метеорит уцелел и поменял траекторию. Сейчас она вычисляется системами слежения. Есть предварительный результат! Точка падения должна сместиться к западу на сотню километров или на семьдесят километров от побережья. Данные пока...

– Смотри, – сказала Люся. – Он засветился. Вон на том экране, где океан.

Через десять секунд светящаяся точка достигла поверхности воды и погасла, а от места падения во все стороны пошла волна.

– Метеорит сохранил тридцать процентов своей массы, – сообщил комментатор. – Цунами идет к побережью. Пока высота волны ориентировочно шесть метров, время подхода составит тридцать пять минут. Истребители выполнили задание и возвращаются на авианосец. А мы с вами подождем волну. Чтобы вам было не скучно ждать, мы расскажем...

– Дальше неинтересно, – сказала жена. – Что, мы цунами не видели? После японских на эти смотреть неинтересно. Как ты думаешь, Олег принимал в этом участие?

– Позже узнаем, – ответил я. – В войсках полсотни таких машин, а пилотов еще больше. С этим булыжником справились, как-то справятся через десять лет. Там ракетой не обойдешься.

– Нам твою гостью еще шесть лет ждать, – сказала Люся. – Тебе не надоело строчить книги? Может быть, найдешь себе другое занятие?

– Что такое шесть лет? – сказал я. – Пролетят, и не заметишь. С писательством я буду заканчивать, нужно только решить, чем его заменить. Ковыряться в земле это не для меня, а что здесь еще можно делать? Хорошо бы попутешествовать, и нас даже, наверное, отпустят, только не хочу собой рисковать, пока не увижу Ольгу.

Шесть лет не то чтобы промчались, но прошли довольно быстро. По внешнему виду и самочувствию, что себя, что жены, я этой прибавки в возрасте не заметил. Никакого сравнения с тем, что было в той жизни.

– И когда, наконец, появится твоя девочка? – спросила стоявшая рядом жена. – Уже начало темнеть.

– Ничего не понимаю, – растерянно сказал я. – Уже три часа, как должна была появиться. Поехали домой.

В одной руке у меня была не понадобившаяся детская шубка, второй я взял за руку Люсю, и мы пошли к стоявшему недалеко электромобилю.

– Бросай в машину свою шубу, – сказала она. – Я тебя немного отряхну, а потом то же сделаешь ты. Похожи на снеговиков, нужно было подождать в машине.

– Кто же знал, что так получится, – сказал я, отряхивая ее от снега. – Плохо, что-то я не так понял.

Я чувствовал досаду и растерянность. За время стояния, несмотря на теплую одежду, все-таки намерзлись. Хотелось быстрее очутиться дома, поэтому я гнал машину по пустому шоссе на предельной скорости и потратил на дорогу всего минут пять. С помощью встроенного в машину пульта управления я распахнул ворота и подогнал электромобиль к крыльцу.

– Пошли в дом, – сказал я Люсе. – Черт с ней, с машиной, поставлю в гараж завтра.

– Не расстраивайся! – сказала жена. – Сейчас все лучше, чем было. Можем обойтись и без посторонней помощи. Дверь открыта... Ты ее точно запирал?

– Подожди! – сказал я, вернулся к машине и достал из бардачка один из наших пистолетов. – Теперь можно идти. Только на всякий случай держись сзади.

Мы зашли в прихожую, потом по коридору прошли к гостиной, в которой я сразу же включил свет.

– Здравствуй! – послышался знакомый голос. – Оружие можешь спрятать, оно тебе не понадобится.

– Ольга! – растеряно сказал я при виде сидевшей на диване девочки. – Ты откуда взялась?

– Ждал меня на том месте? – догадалась она. – Ну и зря. Я же тебе говорила, что все вероятностные миры находятся в одном потоке времени. Это для вашей реальности все исчезло, а я сохранила о ней все воспоминания. Я знала, что ты придешь, если сможешь, но прийти в то время не могла. Оно для меня уже стало прошлым.

– А здесь меня как нашла? – спросил я, пряча пистолет.

– Это было несложно, – сказала она и вытянула вперед руку, в ладони которой засеребрился неизвестно откуда взявшийся шарик. – Это разведчик. В считанные минуты подключается к любой компьютерной сети и скачивает из нее все, что может представлять интерес.

– Ты и в прошлый раз так же скачала? – спросил я.

– Она говорит по-русски без всяких присосок! – сказала жена. – Гена, что-то здесь не то!

– Объяснишь? – спросил я.

– Объясню, конечно. Только садитесь. Не бойтесь, Людмила, никакого вреда вам от меня не будет.

Мы сели в кресла и приготовились слушать.

– Я не человек, – спокойно начала Ольга. – Все, что я тебе рассказала, – это правда. Только рассказывала я тебе не о своей цивилизации, а об одной из человеческих. Наши миры находятся очень далеко отсюда. В ваших единицах это где-то тридцать световых лет. Мы с отцом прибыли в домен Земли с целью изучения вероятностных миров. В наших звездных системах это делать строжайше запрещено. Вариатор вероятностей не изготовить кустарно, это слишком сложная машина. Сами исследования не запрещены, запрещено что-то менять в наших мирах. В каждый вариатор встроен маяк, который невозможно выключить. Следят очень строго. Если кто-то попытается высадиться на одну из наших планет с вариатором, его просто сожгут вместе с кораблем. Если кто-то включит вариатор на планете, с одного из следящих спутников последует энергетический удар. Причем все равно куда: реальность важнее.

– А у нас, значит, можно? – спросила жена.

– Миры чужих под запрет не попадают, – подтвердила Ольга. – Причем проводить эксперименты в мертвых мирах можно, но неинтересно, не так много получается материала. А человеческие цивилизации очень часто оказываются на грани гибели. Мы им помогаем, а заодно проводим исследования. Той цивилизации, о которой я тебе рассказала, проход в новый мир открыли мы. Вам до такого уровня еще идти тысячу лет. И потом, чем вы недовольны? Я только поверхностно сопоставила факты и то вижу, что состояние человечества и вашего мира в результате вмешательства стали гораздо лучше. Я на такой результат не надеялась. Конечно, отец на базе проведет более полный анализ.

– А зачем вам изучать особенности развития человеческих цивилизаций? – спросил я. – Что это вам может дать?

– А мы вовсе не вас изучаем, – пояснила Ольга. – Это только вспомогательные исследования, позволяющие понять, чем одна реальность отличается от другой. Основная сложность – это понять, что происходит с прежней реальностью.