Тринадцатая реальность (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 100

Эпилог

Этот дом стал для нас домом на всю жизнь. Позже были еще дома в Крыму и на юге Франции, но все это использовалось только для отдыха, а жили мы по-прежнему в Алтуфьево. Первые шесть лет нас охраняли не хуже членов правительства, потом остался только один охранник. Еще через пять лет по нашей просьбе убрали и его. Правда, когда я наконец поделился атомными секретами, охрану на какое-то время вернули. Российская империя во многих областях науки и техники вырвалась далеко вперед, по сравнению с остальными ведущими державами, но долго такое лидерство не продлилось. Что-то у нас украли, чем-то мы поделились сами, а до многого додумались без нашей помощи. Когда знаешь, в каком направлении думать, это только вопрос времени. В империи большое внимание уделялось образованию и наукам, поэтому, хоть мы и не сохранили безусловное лидерство в научно-техническом прогрессе, в хвосте тоже не плелись. Первого человека в космос послали именно мы в шестьдесят пятом году, но вскоре программу пилотируемых полетов свернули, решив, что работать с автоматами будет быстрее и дешевле. На Луну или на Марс пока никто не рвался, а вот большую орбитальную станцию делать будут. Сами или в кооперации с кем-то, пока еще не решили. Вообще, мир получился очень непохожий на мой прежний. Во-первых, в нем не было явно выраженного лидера, а всем ведущим государствам пока удавалось уживаться без больших разногласий. Во-вторых, в нем сохранилась колониальная империя. Часть Африки поделили между собой Великобритания, Американские штаты и Франко-Германская империя, а в Азии колонии сохранились у англичан и японцев. Что интересно, в большинстве этих колоний аборигенам жилось не хуже, а кое-где и лучше, чем в моем бывшем мире, где у них была самостоятельность. По крайней мере, войн и революций у них не было, как и межплеменной розни, а уровень жизни был повсеместно выше. Японцы успели отобрать у американцев Филиппины прежде, чем мы подписали с Американскими штатами договор и перевели трофейный флот в свои дальневосточные порты. Понятно, что мы не стали вмешиваться, да и сами американцы не решились воевать. Обидно, конечно, но после раздела с империей кайзера французского наследства колоний у них осталось достаточно. Одни мы не рвались никого захватывать, удовлетворившись половиной отданных нам Алеутских островов. Было решено, что возвращение Аляски – слишком дорогостоящее мероприятие в части последствий, а поскольку жизненной необходимости в новых территориях нет, то ни к чему развязывать войну. Японцы показали свой норов на Филиппинах, устроив резню, но со временем и там все стало более или менее нормально. В этом мире сохранились не только колонии, но и много монархий. Я это анахронизмом не считал. Дворянство было привилегированным классом, но что в этом плохого? Элита была везде во все времена, главное, чтобы она оправдывала свое существование, а не просто жрала в три горла.

Все остальные проблемы покинутого мной когда-то мира были и здесь, разве что пока не успели прихватить от африканских обезьян ВИЧ-инфекцию, да не занялись гонкой ядерных вооружений. Во всем мире, кроме Азии, большого избытка населения пока не было, но к этому все шло, а вот во многих странах Азии число жителей превышало разумные пределы, и все тлеющие и временами вспыхивающие конфликты в основном были здесь. В Китае не было гражданской войны, войны с Японией и маразма «больших скачков» и «культурной революции», поэтому с китайцами в этом мире стали считаться гораздо раньше. У нас с ними были неплохие отношения, но не дружба из-за их претензий на часть нашей территории.

Как я и хотел, жена родила двух мальчиков и двух девочек. Все дети выросли, и у нас от них были девять внуков и внучек. Многие из наших друзей еще были живы, но виделись мы редко, больше общались по сети. Андрей умер два года назад, и сейчас правил его старший сын Василий. Александра еще была жива, но мы с ней не общались из-за того, что она в последние годы жила в Германии. Олег с Еленой были единственными, кто часто приезжал к нам в гости. Больше пятидесяти лет дружбы – таким мало кто может похвастаться.

Обо мне так никто и не узнал. Когда я так говорю, то имею в виду народные массы, а не тех, кто ими управляет. Я написал за свою жизнь сорок три книги, и все они, кроме одной, были написаны в жанре фэнтези, родоначальником которого меня здесь считали. Сорок две из них были изданы, а сорок третья, в которой я описал обе свои жизни, ждала моего конца. Умру, тогда пусть печатают, а люди гадают, выдумал я все это или впервые в жизни написал о том, что действительно было.

Вера зашла в кабинет и застыла. Алексей лежал в кресле, слегка свесившись набок, и она почему-то сразу поняла, что он мертв. Поцеловав холодный лоб, Вера закрыла мужу глаза и с трудом подтащила второе кресло к тому, в котором он сидел. Открыв ключом один из ящичков трюмо, она достала стоявший в нем флакон, села в кресло и выпила его содержимое.

– Только попробуй меня не пустить! – сказала она и еще успела взять руку мужа в свои.

На этот раз я сразу понял, что значит мой полет во тьме с мелькающими светящимися спиралями. Очнулся я, как и прошлый раз, в пустой комнате с креслом. Кресло занимал я, а у стены стоял ангел, наблюдавший за мной ничего не выражающими глазами.

– Ну что, оправдал я оказанное мне высокое доверие? – насмешливо спросил я.

Страха у меня не было совсем, была усталость от двух прожитых жизней и желание скорее встретиться с женой. Без нее я не представлял своего существования ни в том мире, ни здесь.

– А вы как думаете? – спросил он и сел в возникшее за спиной кресло.

– Мне понравилось, – ответил я. – А за вас судить не берусь. Не скажете, когда появится моя жена? Вы такие вещи вроде должны знать.

– Знаем, – кивнул он. – Ваша никогда не появится, можете ее не ждать.

– Это еще почему? – похолодев, спросил я.

– Она приняла яд, – ответил он. – Самоубийцы здесь не появляются. У них свой сектор с гораздо худшими условиями.

– Я хочу поменять место проживания, – сказал я. – Условия значения не имеют.

– Вы просто не понимаете, что просите. Там у вас не будет мира, так, комнатушка.

– Я достаточно долго прожил и уже не держался за жизнь, – сказал я ему. – Я и за смерть сейчас не держусь. Единственное, что придает смысл моему существованию, – это она. Если мы не соединимся, я просто себя разрушу. Вы говорили, что это нетрудно.

– А если я помогу? – спросил он.

– Баш на баш, – засмеялся я. – С ума сойти, и здесь то же самое! И что же вам от меня нужно?

– Сходите еще разок на этот раз в другую реальность на тех же условиях.

– С места не сдвинусь, пока вы мне не объясните смысла ваших игр, – заявил я.

– Вы правильно сказали насчет игры, – сказал он. – Люди играют в свои игры ради выигрыша или для того, чтобы убить время. У нас нет ничего, кроме обязанностей. Мы живем вашей жизнью и вашими воспоминаниями. Возможность вмешаться есть только в жизнь таких, как вы, но ею редко пользуются. На вас, например, никто не влиял.

– А почему мне ничего не сказали, а подсунули эти двери?

– Первый раз душа должна сделать выбор самостоятельно, – пояснил он. – Если у нее все получилось, выигравший может послать ее вторично своей волей. Такие правила.

– Какая глупость, – высказался я об их играх.

– Вы в дурака играете? – спросил он. – Умные в этой игре правила или нет? Вижу, что поняли. В любой игре свои правила, и чаще всего их устанавливают не игроки. Если играешь, ты их должен соблюдать. Я не могу не играть. Вы у меня в этом тысячелетии последняя кандидатура, всех остальных я израсходовал без толку.

– И много было таких в тринадцатой реальности? – спросил я.

– Их в любой реальности много, – ответил он. – Только знание прожитой жизни чаще всего оказывается бесполезным, или его носитель почему-то не может им воспользоваться. Обычно это не так-то легко, вам во многом повезло.