Тринадцатая реальность (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 78

Гость уехал, а час спустя генералы встретились у тех же домиков. База преобразилась: на летном поле стояли полтора десятка самолетов, ездили заправщики и бегали люди.

– И к чему были эти смотрины? – спросил Брукс. – Неужели не нашлось никого, кто объяснил бы ему с цифрами в руках, что это авантюра?

– Он проиграет выборы и прекрасно это знает, – ответил генерал-майор Стив Харрис, – а удачно проведенная война может дать шанс задержаться в президентском кресле. На него надавили, но, видимо, недостаточно. Я думаю, что сейчас обрабатывают все его окружение. Он не идиот и сделает все, что от него требуется. Лучше проигранные выборы, чем пуля в голове.

– Показывай невесту! – весело сказал Владимир Андреевич, разрывая объятия. – Кто из них?

– Ёсико! – позвал Олег. – Подойди к моему отцу. Вторая – это служанка.

Одна из двух японок поспешно приблизилась и низко поклонилась.

– Приветствую моего императора! – довольно чисто по-русски сказала она.

– Красавица! – сказал Владимир Андреевич зарумянившейся девушке. – А ты еще не хотел ехать.

– Дайте и мне посмотреть, – сказала Елена Николаевна. – Да, очень славная, только худая. Куда дел свиту?

– Я их распустил, – ответил Олег. – Они целый месяц не были дома, а здесь мне пока не нужны. У тебя своих женщин толпа.

– Пошли, родная! – сказала императрица принцессе. – Сейчас я распоряжусь, и тебя отведут в твои покои и приставят тех, кто о тебе позаботятся. Служанку тоже забирай. Твои вещи сейчас доставят.

Женщины ушли, и Олег остался наедине с отцом.

– Договор я подписал, – сказал он. – Наш экземпляр у секретаря. Мы еще много чего обсуждали, потом об этом поговорим.

– Как тебе невеста? – спросил отец, пытливо взглянув сыну в глаза. – Нравится?

– Она не может не нравиться, – ответил Олег. – Я, кажется, в нее влюбился. Только меня беспокоит, что у них принцессы такие слабые, что не все доживает до старости. Она, пока сюда ехали, умудрилась простудиться, хоть закутывали и кормили только горячим. И мой врач сказал, что такие женщины роды переносят через одну.

– И с чем связана такая слабость? – с недоумением спросил отец.

– Он считает, что с недостатком движения и с наследственностью. В семьях императоров Японии традиционно была высокая детская смертность.

– А покрепче найти не могли? – недовольно спросил Владимир Андреевич. – Дали самую дохлую?

– Отец! – возмутился Олег. – Я ее выбрал сам!

– Ладно, что-нибудь придумаем, – сказал Владимир Андреевич. – Есть у меня по этому поводу мысли. Но сначала ее нужно крестить, потом вас поженим, а все остальное подождет.

С крещением тянуть не стали и провели его на следующий день в Благовещенском соборе. Принцессу Ёсико нарекли Еленой Владимировной. В тот же день прибыли из поездки в Санкт-Петербург брат Андрей и его жена Александра Августовна. Братья увиделись после долгой разлуки и познакомили друг друга со своими избранницами. Александра уже чисто говорила по-русски, а Ёсико-Елена пока этим похвастаться не могла, но уже понимала большую часть разговора. Встреча произошла в комнатах, которые занимала невеста. Оставив женщин общаться в большой гостиной, братья вышли в малую.

– Красивая, – с ноткой зависти сказал Андрей, – Но слишком бледная. И в бедрах узкая, они там все такие?

– Я ей бедра не мерил, – ответил Олег, – а бледность уберем. Отец сказал, что у него по этому поводу есть мысль, но и я кое-что придумал.

– Я смотрю, ты к ней неравнодушен, – заметил брат, – а как же Вера?

– Что ты хочешь от меня услышать? – спросил Олег. – Какой смысл в любви, если она не принесет ничего, кроме неприятностей и страданий?

– А в ней вообще есть смысл? – усмехнулся Андрей.

– В моей к Елене есть! – ответил Олег. – Мы сделаем друг друга счастливыми и оставим после себя детей. Если в жизни и есть какой-то смысл, то он в этом! Я Алексея считаю своим другом, хоть он и обошелся со мной немного по-свински. И любовь к его жене я из себя вытравил, хотя она по-прежнему волнует, как женщина. Но влечение мужчины к красивой и сильной женщине это еще не любовь. Если бы не было моей невесты, я бы продолжал страдать, теперь я думаю только о ней.

– Хорошо, если так, – сказал Андрей. – Ты что-то говорил насчет мысли?

– Вера говорила, что была очень дохлая, – улыбнулся Олег. – Муж ее заставил заниматься борьбой, а потом она приохотилась сама. И мой врач говорил, что большинство болезней проистекает из-за недостатка движений. Вроде это нарушает обмен. Старики, говорит, потому и болеют, что мало двигаются. А кого гоняют, тот до ста лет проживет без болезней!

– С ума сошел? – спросил Андрей. – Я не знаю, какой была Вера, но сейчас она мне напоминает дикую кошку. Такая же маленькая, но сильная, гибкая и всегда готова показать когти. А твоя Елена развалится на части, да и не позволит тебе отец ее этим занять. Об этом узнают и будут болтать.

– А что в этом позорного? – спросил Олег. – Необычное занятие для женщины? Так она у меня сама необычная. А с отцом я поговорю, только уже после свадьбы.

– Когда венчание?

– Примерно через неделю, – ответил Олег. – Отец еще точно не решил.

– Куда теперь? – спросил я Шувалова.

– Вы о чем? – не понял Петр Павлович.

Он приехал во дворец несколько минут назад и сразу же направился к нам. Мой вопрос последовал после обмена приветствиями.

– Ну как же, – сказал я. – Вы к нам приезжаете только для того, чтобы сдернуть с одного места и перевезти куда-нибудь в другое.

– А вы так сильно держитесь за свой дворец? – спросил он.

– Какой он мой! – ответил я. – Надо будет поговорить с тетей, чтобы она его продала казне. Это уже не дворец, а научный центр. А насчет того, что держусь... До того как вы убрали тех, кто занимался радиолокацией, мне было бы жалко уезжать, а теперь уже нет. Там были друзья, да и от меня была реальная польза, а с новым пополнением дружба как-то не складывается, да и нет среди них женщин. И темы такие, что толку от меня мало: все, что я по ним знал, уже давно выложил.

– А зачем вам женщины? Мало жены? – пошутил Шувалов.

– Уехала ее подруга, – объяснил я. – Да и большинство тех, кого она учила борьбе, тоже сейчас в Питере. Занять себя нечем, поэтому у нас опять хандра.

– Слышал об этих ее занятиях, – кивнул он. – И как результаты?

– Кто как занимался, – ответил я. – Многие за четыре месяца уже кое-чего достигли. Если не бросят, толк будет. А почему вас это интересует?

– Есть одна мысль, – хмыкнул он. – Три дня назад женился великий князь...

– Изящный ход с японцами, – сказал я. – Аплодирую. Я думал, что с ними придется воевать.

– Я тоже так думал, – сказал Шувалов. – В той большой бочке меда, которую мы привезли из Японии, оказалась ложка дегтя – здоровье принцессы.

– И чем она больна? – спросил я. – Или это секрет?

– Ее после свадьбы обследовали и никаких болезней не нашли. Но излишне субтильное сложение и слабость... Врачи полагают, что в нашем климате она будет часто болеть, и могут быть сложности с родами.

– У наших дворянок такие сложности через одну, – сказал я. – Многих после второго или третьего ребенка прекращают рожать, а то и вовсе отдают богу душу. А крестьянки рожают по десятку и без всяких проблем. Все от лени и безделья. Видели бы вы мою Веру, пока я за нее не взялся!

– А за великую княгиню возьметесь? – спросил он, вогнав меня в ступор.

– Вы долго думали, прежде чем такое сказать? – отойдя от удивления, спросил я.

– Вообще-то, это не моя идея, – сообщил с интересом наблюдавший за мной Шувалов. – Эта мысль почему-то пришла в головы великого князя и императора. Врачи императорской семьи выразили сомнение...

– Это понятно, – кивнул я. – Покажите мне врача, который в такой ситуации возьмет на себя смелость что-то советовать. Я бы на их месте тоже сомневался. Скажу вам больше, я и на своем месте сильно сомневаюсь! Я свою жену вытягивал в спорт насильно, причем был совершенно уверен, что у нее нет никаких болезней, кроме лени. А с вашей княгиней я ни в чем не уверен! Насколько я помню, императорская семья в Японии никогда особым здоровьем не отличалась. И медицина сейчас... так себе. Просмотрят какую-нибудь гадость, а мы окажемся крайними.