Помоги мне исполнить мечты (СИ) - Либерт Таисса - Страница 21

       — Ты не восстанавливалась в институте, так? — спрашиваю я сестру, надеясь узнать правду, о которой подозреваю.

       — Нет, я восстановлена.

       — Но все время, когда ты уходила надолго, ты была у родителей?

       — Была, — отвечает она.

       Лондон крепче меня стискивает, боится, что я разозлюсь или что-нибудь выкину, наверное.

       — И как долго ты к ним ходишь?

       — Весь месяц, начиная с августа.

       Я застываю на месте. Целый месяц мои родители знали обо всем, но пришли меня проведать лишь тогда, когда подумали, что я могу умереть.

       — Расскажи все, — требую я.

       Кристи замялась, но все равно начала рассказ:

       — Когда я пришла в первый раз, отец был пьян в стельку. Я рассказала все матери и потребовала, чтобы она больше ни разу в жизни не давала ему напиться. Она рыдала, когда поняла, что потеряет и второго ребенка. Спустя неделю я пришла снова. Отец не пил всю эту неделю, потому что наша мать заперла его в комнате. Не знаю, как он не выбил дверь. Он был трезв, и я начала свой рассказ. Под конец я услышала, как он рыдал. Отец сказал, что это он во всем виноват. И затем я ходила к ним каждую неделю. А на прошлой неделе… — она остановилась, — на прошлой неделе я хотела устроить ужин, примирительный. Но в пятницу ты ушла. А в понедельник…

       Я знаю, что в понедельник. Я представила, что им позвонили из школы, сказали, что меня забрали в больницу. А они, мама, папа и сестра, как самая дружная семья, гурьбой понеслись ко мне.

       Заходит доктор, спрашивает про моё самочувствие, задает куча других вопросов по форме, а затем произносит:

       — У меня есть кое-какие новости. Думаю, стоит позвать ваших родителей.

       — Нет, — резко говорю я.

       — Хорошо. — Он берет пластиковый стул, подвигает к кровати и садится на него.

       Я внимательно слежу за его действиями, он долго ёрзает на стуле, прежде чем вновь начать говорить.

       — Я знаю, это сложно принять, но события развиваются быстрее, чем мы предполагали.

       — События? — переспрашиваю я.

       — Да. Эмили, вам стало хуже. И будет становится еще хуже.

       Эти слова в меня впиваются, как когти.

       — И насколько все плохо? — спрашиваю.

       — Скажем так, я бы посоветовал вам начать делать все, что заблагорассудится.

       За окном вскрикивает птица. Небо черное. Будет гроза. Клен протягивает свои иссушенные ветки к моему окну. Сколько я еще протяну — неизвестно. Но осталось явно не так долго, как я думала раньше. Оглядываю палату — доктора уже нет.

       — А какое сегодня число? — любопытствую я.

       — Двадцать второе сентября, — отвечает Лондон.

       Восемьдесят один день. Я прожила уже восемьдесят один день.

       Бросаю взгляд на дверь. Мне так жаль их.

       — Пусть они войдут, — говорю я, и сестра приглашает моих родителей войти.

       Они встают у моей кровати, как чужие. Смотрят на меня в упор. Я вижу, как покраснели глаза у отца. Они оба сразу же постарели лет на десять. Зову их, мама берет меня за руку, а папа разрыдался. Чувствую, как Лондон выпрыгивает из постели.

       — Ты не виноват, пап, — говорю я и жестом приглашаю его сесть.

       — Нет, нет,… лишь я… — лепечет он себе под нос.

       — Ты не виноват, только не ты. Так и должно было случиться — это всегда было у меня внутри.

       — Если бы я внимательнее следил за тобой, за Томом,… за вами обоими…

       — Пап, обними меня, — говорю я.

       Но папа не отвечает. Он лишь безутешно рыдает, моля меня простить его. Закрыл лицо ладонями, его руки дрожат, я это вижу. Его плечи поднимаются и опускаются в тихом плаче.

       Мне его так жаль. Я не хочу смотреть, как он страдает.

       — Пап,… — начинаю я, — как знать, может, если ты обнимешь меня, то все пройдет. Я снова окажусь маленькой девочкой, любившей кататься у тебя на спине. Снова буду здорова. И я не умру.

       Он посмотрел на меня блестящими глазами и сказал глухим голосом:

       — Было бы здорово.

       — Тогда я закончу все двенадцать классов, сдам экзамены, буду отличницей, поступлю в университет, как Кристи. Освою свою профессию, найду работу, выйду замуж, и когда-нибудь у меня появятся дети.

       Я внимательно смотрю на него, его взгляд немного затуманен, наверное, он все это представляет.

       — Ты станешь дедушкой, будешь любить своих внуков, всех внуков: и Тома, и Кристи, и меня. Ты будешь их баловать, как и должен поступать каждый дедушка, учить рыбалке, рассказывать сказки на ночь. Когда-нибудь кто-нибудь из них спросит: а как ты познакомился с бабушкой? И ты расскажешь. Ты будешь описывать все так, словно это произошло вчера. Будешь говорить о том, как увидел её и сразу понял, что теперь твоё сердце принадлежит только ей. А затем расскажешь о свадьбе, о том, как родился Том, затем Кристи и я. Будешь рассказывать, как мы шалили в детстве, чем любили заниматься, расскажешь все-все наши секреты. И твои внуки будут постоянно хихикать над своими родителями, заслушиваться твоими рассказами, просить тебя, чтобы ты им рассказал все снова и снова. Они будут любить тебя больше всего на свете. Мы каждый уикенд будем приезжать к тебе, а потом перестанем.

       — Почему? — спрашивает отец.

       — Потому что однажды, в самый солнечный и теплый день в мире, я приеду, увижу, что мамы нет, и подумаю: она, наверное, снова пошла на рынок, а ты чем-то занят или снова всю ночь пытался отремонтировать телевизор и устал. Поднимусь на второй этаж, в вашу спальню, и увижу, как ты мирно спишь. Возможно, даже рассмеюсь этому. Но приглядевшись, я замечу твои синие губы, прикоснусь — а ты весь холодный. До меня не сразу дойдет, что ты умер. Я буду все отрицать, плакать, но смотря на тебя и на то, как ты улыбаешься во сне, пойму, что тебе хорошо, и ты ушел в лучший мир.

       Я вижу, как у всех, кто находился в палате, в глазах сверкают слезы. Мой рассказ тронул их души. Мама достает платок из кармана джинсов и вытирает им свои слезы.

       Папа внимательно смотрит на меня, уголки его губ чуть-чуть приподняты, из глаз тоже катятся слезы.

       И я тихо произношу:

       — Ты умрешь. Раньше меня. Раньше Кристи. Раньше Тома. Как и должно быть.