Помоги мне исполнить мечты (СИ) - Либерт Таисса - Страница 48

И на вечер у нас остался концерт. "King Tut’s Wah Wah Hut" — самая известная музыкальная площадка для начинающих групп в Глазго. А от одной мысли, что здесь начинали свою карьеру «Мой химический романс», меня просто в дрожь бросает. Мы успели перекусить пару бутербродов и кусочков пиццы с Ив, а также выпили апельсинового сока, пока ждали выступления наших знакомых. И вот они наконец-то вышли, а от их музыки на душе стало так тепло и уютно.

Ведь солнце светит ярче и теплее,

Чем все твои проблемы,

Чем все твои запутанные слёзы, изнутри

Ты ярче и теплее, чем все твои проблемы, всё хорошо,

Не ври себе, пожалуйста, не ври.

Мы подпрыгивали, поднимали руки вверх и подпевали словам песни, которые так легко запомнить и которые своей простотой так согревают душу. Волосы разлетались по сторонам, повсюду чувствуются прикосновения других людей, но они не неприятные, они означают, что сейчас, в данный момент ты — часть их. Ноги становятся ватными и ощущение, словно ты паришь в воздухе. Голова кружится и, если ты будешь придерживаться за кого-нибудь, чтобы не упасть, никто не будет против. Мы с Ив старались держаться вместе, мы были счастливы даже таким пустяком, как концерт. Все в этом клубе были словно одно целое и дополняли друг друга. В воздухе пахло счастьем, и никто не мог нам помешать. Наверное, это и есть свобода.

Когда я прибыла домой, то сразу же кинулась обнимать сестру и родителей.

— Я вас люблю, — сказала я.

— Эмили, что это с тобой? — спросила Кристи.

— Все хорошо. Я просто вас люблю.

А после взяла фломастер и вычеркнула из списка еще одно слово. Путешествие.

Это была, скорее всего, моя последняя осень, потому я пишу на стене большими буквами «Ноябрь, прощай». Через несколько дней начнется зима.

Комментарий к главе:

Песня, которую сочинила Эмили — God help the girl — I ' ll have to dance with Cassie .

Песня, которую пели бродячие музыканты: Нервы — Ярче и теплее.

Девятнадцать

Вот и настал декабрь, а зимой так и не пахнет. Все также прохладно, но не холодно. А снега и не ожидается. Это приводит меня в печаль, ведь я так надеялась в последний раз увидеть настоящую зиму. И с первым днем зимы ко мне пришла Фелиция.

— Идем, нужно поговорить, — сказала она, только увидев меня на пороге.

Я, быстро одевшись, выскочила из дома и направилась за девушкой. Она некоторое время молчала, возможно, собиралась с мыслями. И когда я уже хотела начать разговор, Фо заговорила:

— Он тебе напишет, можешь и не сомневаться, — говорит она.

— Кто? — спрашиваю.

— Майки. Он пригласит тебя прогуляться, будет рассказывать о тебе, просить обличить свою душу, с условием, что ты сама не будешь рассказывать ничего о себе. Ему кажется, что ты не такая, как все, необычная, чем-то отличаешься от других девушек. Ну, а я думаю, что ты самая обычная, просто невезучая.

Я вспоминаю о парне. Ведь я не видела Майки с того дня в школе, а это было уже почти месяц назад. Он не появлялся в школе весь месяц.

— Я тебя не понимаю. Зачем Майки рассказывать мне откровения, — как он выразился сам — которые нельзя рассказывать незнакомцам?

— Ты ему нравишься.

Я опешила. За все свои почти семнадцать лет я узнавала, что нравлюсь какому-нибудь парню всего два раза, может быть, три. Но они мне не нравились. И когда я узнавала о скрытых чувствах парней, влюбленных в меня, то я давала по тормозам, избегала их, игнорировала и не замечала вовсе. Не нужно в меня влюбляться. Я чудовище.

Но сейчас мне почему-то не страшно.

Не заметив, что мы покинули район, в котором я живу, я оказалась где-то в другом месте. Даже тот факт, что я живу в этом городе всю жизнь, не мешает мне не знать множество кварталов, районов и нахождения улиц. Я легко могу заблудиться. Мы подошли к старой аптеке, к ней как раз подъехал фургон с лекарствами. Люди начали его разгружать. Мы спрятались за стеной.

— Но вопреки всему ты будешь слушать меня: я запрещаю тебе с ним видеться, с ним общаться. Он мой брат, и я обязана его защищать, — продолжила Фелиция.

— Я его что, убью? — Решила пошутить.

— Может быть. — Фо посмотрела на меня сурово, а затем перевела взгляд на фургон, выглянув из-за стены. — Там один. Иди, отвлеки его, а я возьму то, что мне нужно.

— Ты это украдешь? — удивляюсь я.

— А ты раньше так не делала? — Фо ехидно улыбается. — У меня нет столько денег, чтобы купить это, придется украсть.

Она вытолкнула меня, и я пошла к водителю. Он заметил меня почти сразу, потом насторожился и, поставив руки в боки, ждал, пока я подойду. Это был довольно молодой мужчина — лет двадцати семи — тридцати.

— Здравствуйте, — произнесла я и встала сбоку от фургончика.

Моё сердце колотится, как ненормальное. Сейчас мы нарушаем закон. Стараюсь не выдать дрожь в руках и коленках. Мужчине пришлось развернуться, чтобы ответить мне. Фо, ловя момент, пока водитель ничего не видит, начала прокрадываться к фургону.

— Тебе что-то нужно? — спрашивает он.

Фо скрывается за фургоном. Я уверена, что она в него уже залезла и теперь ищет то, что ей нужно.

— Да, понимаете, я заблудилась. Вы не могли бы подсказать, где я нахожусь, и в какой стороне находится метро?

Мужчина начинает все рассказывать, жестикулируя. Он показывает, куда и как нужно идти. Но я сказала, что не запомню — тогда он полез в кабинку и начал искать ручку с листком бумаги. Я следила за тем, как он рисует мне выход отсюда. Затем услышала свист.

— Спасибо большое, вы мне очень помогли, — говорю.

— Не за что.

И я быстрым-быстрым шагом иду, поглядывая на листочек, в направлении, начерченном там. Я боюсь, что он все поймет и начнет погоню за мной, но, к счастью, этого не происходит. А затем скрываюсь за стеной, где меня уже поджидает Фелиция. Она держит в руках несколько пачек каких-то таблеток, я не успеваю прочесть название, потому что девушка, увидев мой взгляд, прячет их в карманы куртки. Она кивает — это её благодарность.

— Так почему же я его убью? — Настаиваю на внятном ответе от девушки.

Она меня поставила в неловкое положение, рассказала то, что заставило меня недоумевать, и она не уйдет от меня без ответа.

— Он не тот, кем кажется. Если ты его отвергнешь — это может вылиться в не лучшем результате.

Фелиция идет впереди и не смотрит на меня. Я не могу видеть её лицо, но уже знаю заранее, какой у неё взгляд.

— Может быть, это его жизнь? Ты заботишься о нем, словно о маленьком ребенке. А этот ребенок должен сам делать ошибки и учиться на них. Тебе должно быть все равно.

Я говорю это спокойным голосом. Возможно, даже понимаю, что не права, но не подаю вида. Я самая младшая в семье — мне не о ком заботиться, ведь я не знаю, каково это иметь младшего брата. Но я знаю, каково это, когда тебя опекают.

Фо разворачивается ко мне, я совсем не ожидаю этого и врезаюсь в неё. А подняв голову, вижу её глаза, полные гнева и отчаяния. Она начинает говорить, шипя:

— Но мне не все равно. Мне не все равно! — выкрикивает она. — Потому что я волнуюсь за него. Ты не знаешь, какого мне было, когда он сидел в комнате, не покидая её пределов несколько дней. Он отказывался ото всего: от еды и воды, от его любимых вкусностей. Я навещала его, просила, чтобы он пришел в себя, но он лишь бурчал, чтобы его оставили в покое.