Танцы с волками - Соболев Сергей Викторович - Страница 86

— Ты боишься, Лена, что наш разговор могут прервать?

— Да, в любой момент! Один из спецов уже появлялся здесь часа полтора назад... Пощупал у тебя пульс, посветил в глаза фонариком... Предупредил, чтобы я сообщила ему, как только ты очнешься.

— Скажи, Лена... Зачем им нужны такие, как я?

— Ох-ох...

— Давай без охов и ахов. Будет лучше, если ты расскажешь мне всю правду.

— Ты думаешь, они посвящают меня в свои секреты? — после паузы сказала Лена. — Хотя я нахожусь здесь уже три с лишним недели, сама до конца не врубилась, чем они здесь занимаются...

— Но какое-нибудь предположение у тебя есть?

— Понимаешь, Грета... Сдается мне, здесь у них оборудована тайная лаборатория. Спецы разрабатывают какие-то препараты, что-то типа сильнодействующих наркотиков. Слыхала про сталинские «шарашки»?! Вот и здесь держат спецов взаперти, под охраной, заставляя их что-то изобретать...

Дорохова подошла к двери, какое-то время прислушивалась, чутко замерев на пороге, затем вернулась обратно.

— Показалось, что к нам... Сейчас по моим прикидкам около семи вечера. Ровно в восемь за мной заходит охранник, и мы с ним поднимаемся наверх. Я каждый вечер кормлю сторожевых псов. Грета, видела бы ты этих чудовищ... Ну и заодно мне дают возможность минут тридцать побыть на свежем воздухе.

— Эти твои прогулки бывают лишь раз в сутки?

— Да, Грета. Остальное время я вынуждена проводить здесь, в этих подземных помещениях...

Некоторое время они подавленно молчали, затем Грета решительным, не терпящим возражений тоном произнесла:

— Вот что, Лена... Мы обе должны отсюда бежать! Причем сегодня же! А то эти гады обколют меня, напичкают своей «дурью», и тогда мы точно обе пропадем! Твой брат, конечно, крутой, но мы должны надеяться прежде всего на себя!

— Ты предлагаешь устроить побег? — оживилась Лена. — Знаешь, я давно вынашиваю такую идею...

Но уже в следующее мгновение ее слегка осунувшееся от переживаний лицо помрачнело.

— Боюсь, Грета, это невозможно... Когда меня привезли сюда, здесь работали пятеро спецов. Среди них, кажется, был только один нормальный мужик, я его звала по отчеству, Алексеичем... Когда я убиралась на кухне и у них, на мужской половине, он мне кое-что по секрету рассказал, надеясь, очевидно, заиметь в моем лице сообщницу...

— Нормальный мужик, говоришь? — хмыкнула Грета. — Как же его угораздило сюда попасть?

— Да все из-за проклятых тугриков, Грета... Его, как и других специалистов, соблазнили высокими заработками. Он не знал, сколько заплатили остальным, но ему дали сразу двадцать пять тысяч долларов «подъемных» — эти деньги он оставил семье. Еще пять тысяч баксов, плюс какие-то «бонусы», пообещали выплачивать ежемесячно, банковским переводом на его личный счет. Контракт у него на шесть месяцев, причем, как рассказывал Алексеич, его предупредили, что работать придется на закрытом объекте, в условиях секретного режимного производства... Он был чем-то очень расстроен, и когда я говорила с ним последний раз, шепнул, что надо немедленно отсюда бежать, потому что добром это не кончится... В отношении его судьбы у меня имеются дурные предчувствия: Алексеича, он, кстати, по специальности микробиолог, увезли вместе с наркошами, а едва я спросила у его коллег, когда он вернется, они тут же заложили меня охранникам...

— Тем более мы должны последовать его совету! — тем же решительным тоном сказала Грета. — А теперь, Лена, выкладывай, что тебе удалось здесь разнюхать. Учти, дорогая, у нас будет только одна попытка, так что мне нужно знать подробности о системе охраны этой чертовой тайной лаборатории...

Глава 12

Их беседа, когда они сидели голова к голове, обмениваясь рваной, нервной скороговоркой, была прервана появлением на пороге их девичьей кельи одного из охранников. Это был мужчина лет тридцати, чуть выше среднего роста, кряжистый, плотно сбитый, в черной униформе, с закрепленными на поясе портативной рацией, дубинкой и кобурой, из которой торчала рифленая рукоять пистолета.

— Новенькая наша, вижу, оклемалась? — сказал он, бросив на тумбочку сверток в целлофане. — Я тебе одежку принес, давай переодевайся!

Грета, не обращая на него внимания или же, наоборот, примагничивая к себе мужской взгляд, эдак сладенько потянулась, прогнулась всем своим гибким телом, как кошка, затем, мечтательно забросив руки за голову, вновь улеглась на свое ложе. Ее мятая юбка лежала на стуле, так что она была сейчас лишь в блузке и тончайших прозрачных колготках. Все это подействовало на мужчину столь сильно, что он даже по-лошадиному тряхнул головой, чтобы справиться с наваждением и вернуться на землю.

— Марш на выход! — сказал он Дороховой, кивнув на дверной проем. — А ты, новенькая, чего разлеглась?! Ладно... Через пару минут вернусь и познакомлю тебя с нашими правилами.

Охранник и вправду отсутствовал считаные секунды и когда вернулся, то был уже один, без Дороховой, которую он перепоручил одному из своих коллег.

— Подъем! — скомандовал он. — Ты же не хочешь, чтобы наше знакомство началось с неприятностей?!

Он демонстративно похлопал дубинкой по ладони, а его глаза тем временем жадно разглядывали открытое его взорам полуобнаженное тело девушки... А девица эта, как отметили все охранники, очень недурна собою. Что за божественная у нее фигурка, какие дивные очертания этих длинных, стройных, крутобедрых ножек... Уже три месяца они вынуждены вести здесь образ жизни монахов-отшельников. Насчет Лены даны строжайшие инструкции — даже пальцем не моги к ней притронуться! Зато насчет этой фифы, которую доставили сюда в обдолбанном состоянии, Никита Изотов высказался определенно: эта куколка ваша, мужики, она поможет вам скрасить однообразную жизнь...

— Какие мы сердитые, — мягким грудным голосом сказала Грета. — А я ведь девушка ласковая, нежная... Что, служивый, для тебя сделать?

— Сначала ты должна переодеться, — сказал охранник, проглотив слюну. — Потом будет медосмотр, ужин... ну и так далее.

Девушка встала напротив него и, глядя ему в лицо своими широко распахнутыми, темными, жгучими глазами, принялась медленно расстегивать пуговицы на блузке. Ее тело стало ритмично раскачиваться, и это проходящее через нее волнами странное напряжение вкупе с ее завораживающим взглядом действовало на охранника как сильнейший гипноз. Ее чувственные губы шептали бесстыдные слова, еще сильнее распалявшие его воображение, ее восхитительное тело говорило с ним, с его мужским началом, каким-то древним, безошибочно найденным языком, а глаза, втягивающие его в какую-то захватывающую дух игру, не позволяли расфокусироваться его жадному взгляду ни на одну секунду, приглашая его сделать какие-то ответные шаги.