Линия судьбы - Сойер Мерил - Страница 85

– Большое вам спасибо, – с удовольствием произнеся слова по-испански, поблагодарила она слепого, когда Логан заплатил ему за лишнее время.

Логан обнял ее за талию, и они пошли дальше, к своей машине.

Дорога к приюту сестер ордена Святой Троицы вилась по высокой насыпи. Крестьяне на лошадях с грубыми седлами и деревянными стременами подгоняли коров соломенными шляпами.

– Они гонят стадо на рынок, – пояснил Логан. – Через месяц вся эта равнина превратится в одно гигантское озеро. Поэтому дорога и поднята так высоко, хотя в сильные дожди она все равно окажется под водой.

– Ты уже бывал здесь?

– Нет, но я загружал в компьютер «Кобры» новейшие данные об этом районе. В Венесуэле я был только раз, когда похитили высшего чиновника одной нефтяной компании. Мы были на волосок от гибели, но нам удалось спасти парня.

Впервые он сказал ей что-то об одной из своих операций. Келли ждала, надеясь на продолжение, но Логан молчал, а она уже научилась не давить на него. Дедушка был прав: очень медленно, крохотными шажками Логан начинает отвечать на ее откровенность.

– Стоп! – крикнула Келли, заметив посреди дороги греющееся на солнце животное, покрытое мехом, с ушами, как у белки, и с хвостом, похожим на крысиный. Может, это существо и родня белкам, но гораздо больше их, примерно со спаниэля.

Логан нажал, на тормоза и гудок.

– Это капибара, или водяная свинка. Самый большой грызун в мире.

Капибара встал, встряхнулся и, близоруко мигая, уставился на них.

– Посмотри! У него перепончатые лапы.

Существо заковыляло через дорогу, неуклюже спустилось с насыпи к маленькому озерцу, затем скользнуло в воду и изящно поплыло на другой берег.

– На вкус они изумительны, – сообщил Логан, трогая машину с места.

– Фу! Он не похож на крысу, но тебе достаточно было сказать «грызун», чтобы испортить мне аппетит.

– Их почти истребили. Папа римский разрешил считать капибар рыбами из-за перепончатых лап и умения плавать. Их мясо по вкусу похоже на говядину. Местные жители – те, кто не любит рыбу, едят их раз в неделю – по пятницам. Вполне вероятно, что и Рафи ест это экзотическое мясо.

Келли перевела взгляд на саванну, тянувшуюся до горизонта, и попыталась представить, что чувствовал Рафи после смерти бабушки. Он потерял и мать, но был тогда еще очень мал, наверное, и не помнил ее.

– Приготовься расстаться с бутылкой виски, – предупредил Логан, увидев контрольно-пропускной пункт. – Так, на всякий случай.

У Келли была с собой большая хозяйственная сумка с бутылками и мужскими джинсами для «подарков» и с несколькими вещами для Рафи. Она положила руку на одну из оставшихся трех бутылок виски и стала ждать развития событий. Две бутылки дорогого коньяка двадцатилетней выдержки существенно ускорили в Каракасе процесс получения документов.

Как объяснил Логан, взятки в Южной Америке – обычное дело, но Келли никак не могла привыкнуть к постоянной проверке документов, подкрепленной размахиванием автоматами.

Логан приветствовал шестерых солдат по-испански, и они равнодушно позволили им проехать, явно больше заинтересованные своим пивом, чем их личностями. Келли оставила бутылку в сумке и вытащила папку с документами. За поворотом дороги показалось серое, похожее на бункер здание.

– О боже! – воскликнула Келли. – Как тюрьма.

– Возможно, это и есть бывшая тюрьма. Слишком маленькие окна для обычного дома.

Они оставили машину на потрескавшейся бетонированной площадке и вошли в здание. Келли огляделась. Зловеще-серые стены и темные коридоры без единой лампочки.

– Сосредоточься на плюсах, – предложил Логан. – Здесь чисто и прохладно.

Келли не нашла в себе сил для ответа.

Логан остановился и обнял ее.

– Послушай, я собираюсь сказать им, что мы хотим усыновить именно Рафаэля Замору, так кfк он – сын твоего кузена, иначе нам покажут всех детей приюта. И это объяснит, почему мы все знаем о Рафи.

Их провели в кабинет сестры Марии Консуэло, занимающейся в приюте усыновлениями. На вид девушке было не больше двадцати лет, и появление Логана явно произвело на нее впечатление.

– Добрый день, – сказал Логан, и монахиня покраснела. Вот вам и священные клятвы! Сестре Марии Консуэло придется долго вымаливать прощение у Девы Марии за свои мысли в этот момент.

Логан представил Келли, и она бодро поздоровалась.

Затем она молча слушала, как Логан, не переставая обворожительно улыбаться, объясняет ситуацию, и, конечно, разобрала всего несколько слов. Логан передал монахине папку с документами, и та погрузилась в их детальное изучение.

Юная монахиня обсуждала с Логаном каждую строчку каждого документа. Просто наслаждается разговором с красивым посетителем, решила Келли. Девушка наверняка из бедной семьи, и ее просто вынудили уйти в монастырь. Одним ртом в семье меньше.

Прошли минуты, показавшиеся Келли вечностью, и наконец монахиня закрыла папку, встала, ослепительно улыбнулась Логану и что-то сказала. Келли разобрала только «Рафаэль Замора».

Логан повернулся к Келли.

– Она отведет нас к Рафаэлю, но по дороге покажет приют.

Во время экскурсии Келли держалась позади Логана и монахини. Сестра Мария Консуэло показала чистую кухню с печами и сложенными в углу дровами. На игровой площадке с деревьев свисали трубы, служившие старшим детям качелями. В углу была маленькая песочница для младших детей.

Келли вспомнила свой двор, который дедушка превратил в мини-парк с аттракционами, и еще больше расстроилась. Как печально: у одних детей есть слишком многое, когда у других нет ничего.

Сестра Мария Консуэло уже подошла вплотную к границе открытого флирта, недопустимого для женщины, давшей монашеский обет, но в конце концов все, что можно было показать гостям, было показано, и ей пришлось провести их к спальне, где после обеда спали младшие дети.

Они заглянули в большую сумрачную комнату и увидели ряды детских кроваток, похожих на сигары в коробке. В изножье каждой кроватки стоял деревянный ящик, видимо, для одежды и тех немногих вещей, которые были у этих детей.

– Все идет отлично, – прошептал Логан, пока сестра Мария Консуэло разговаривала с пожилой монахиней, ответственной за спальню. – Пойдем. Они хотят, чтобы мы встретились с Рафи в вестибюле. Так мы не разбудим остальных детей.