Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерил - Страница 50

– Твоя мать, кажется, собирается выставлять Ромми? – тихо спросила Шадоу.

– Да. Она наняла тренера и намерена сама присутствовать при всех этапах дрессировки. – Он посмотрел на Шадоу, но она отвернулась. – Спасибо тебе за собачку. Она вернула матери волю к жизни.

– Понимаешь, Уоррен, я... То есть мой знакомый... Ну, человек, подаривший мне собаку... В общем, он не до конца уверен, что все в порядке с родословной Фон Роммеля.

– Это в каком же смысле? Он же прислал матери бумаги из клуба.

– Понимаешь, этот мой знакомый, Джон, не совсем уверен, кто настоящий отец Фон Роммеля. – Она посмотрела на него, желая понять его реакцию. – Видишь ли, однажды Джон прогуливался со своей мальтийкой в Гайд-парке. Он рассматривал фонарные столбы на Роттен-роу, разыскивая тот, что был отлит на его деньги. Если помнишь, во время войны столбы были переплавлены на патроны и лишь недавно заменены новыми.

– Помню. Отец тоже финансировал установку нескольких столбов. – В голосе Уоррена было слышно нетерпение. – Ну и что дальше?

– Джон не знал, что у мальтийки течка. Действительно, эти создания так малы... Одним словом, он на какое-то время потерял ее из виду. Обнаружил он ее за интересным занятием с таким... Ну, как называется эта мексиканская порода, почти без шерсти?

– Чихуахуа? – Уоррен не на шутку встревожился. – Значит, отец Ромми – чихуахуа? Как же Джон раздобыл документы?

– Он отвез свою суку к знакомому владельцу кобеля. Когда сука забеременела, они порешили, что отец – кобель мальтийской породы, и честь по чести зарегистрировали приплод, хотя у Джона оставались сомнения. Сознавая ответственность за чистоту породы, он забрал Фон Роммеля себе, чтобы не допустить размножения и выступления на выставках. Я купила собаку, потому что подумала: взрослый мальтийский песик – это как раз то, что требуется твоей матери: его не нужно будет приучать к правилам приличия. У меня и в мыслях не было, что она потащит его на выставку.

– Не знаю, что скажет теперь мать, – проговорил Уоррен, пытаясь скрыть раздражение.

– Это происходит сплошь и рядом. Помнишь, корги королевы Елизаветы спарили с таксой принцессы Маргарет и получили помесь?

– Да, но щенков не таскали по выставкам.

Весь идиотизм ситуации дошел до него, когда он сворачивал на Кренли-Мьюз. У Шадоу хватило духу сразу открыть ему правду. Она не только внимательна, но и честна. По сравнению с остальными событиями в мире, даже с его жизнью, мальтийская собачка с поддельными документами – не повод для волнения. Разве из-за такой ерунды стоит расстраивать Шадоу? Лучше считать это тренировкой: жизнь с Шадоу будет полна магических рун и дворняжек, замаскированных под мальтийскую породу.

– Моя мать всегда приобретала исключительно товар, одобренный королевским двором. Она не сомневается, что ее собачка чистых кровей. Вот и пускай так думает. Зачем ее разубеждать?

– Джанна! – позвал Джерри. – Вы не слушаете?

– Простите. – Джанна действительно отвлеклась: она весь вечер думала о тете Пиф и Йене, но надеялась, что Джерри не обратит на это внимания. Он увлеченно рассказывал Нику о войне, демонстрируя фотографии самолетов и кораблей. Джанне казалось, что Ник очень заинтересовался.

– Уже поздно, – неожиданно объявил ее спутник. – Скоро полночь. Пожалуй, нам пора.

Джерри проводил их до двери и пообещал позвонить, как только выяснится, что Эванс жив.

– Будет очень любезно с вашей стороны, – сказала Джанна.

Джерри положил руку на дверную ручку, не особенно торопясь распахивать дверь.

– А знаете, мы все-таки можем попробовать раздобыть для вашей тети фотографию.

– Вы же говорили, что все обыскали! – удивился Ник.

– Так и есть, – задумчиво ответил Джерри. – Это будет особенная фотография. Нам понадобится помощь Джанны.

– Я на все готова, лишь бы порадовать тетю фотографией.

– Работая над рядом книг, я прибегал к помощи женщины по имени Лорел Хогел, живущей в Суррее. Если подробно описать ей характер какого-то человека – не только общие сведения, которые может знать любой, но и частные подробности, – то она набросает его портрет.

– Описать? – Джанна сообразила, что знает о Йене только то, что он был шотландцем. Она неоднократно спрашивала у тети Пиф подробности, но та не спешила с ответом. Видимо, такие просьбы вызывали у нее боль.

– Ну ведь это не описание внешности, а рассказ о человеке. Лорел – художница-медиум. Она способна увидеть человека, рассказ о котором слышит.

– Как же ей это удается? – спросил Ник, не скрывая недоверия.

– Не знаю, – признался Джерри. – Главное, что это дает результат. Я рассказал ей о нескольких людях, павших на войне, несуществующие портреты которых мне хотелось поместить в своих книгах, и Лорел сделала их для меня. Когда я показал портреты родственникам погибших, они поразились, как можно, не видя людей, с такой точностью воссоздать их облик.

Недоверчивая гримаса Ника не поколебала вспыхнувший вновь энтузиазм Джанны.

– Думаете, у нас получится? – бодро поинтересовалась она.

Джерри кивнул.

– А что мы теряем? Хотите, я ей позвоню и договорюсь о встрече?

– Да, прошу вас!

Джанна уже не слышала, как прощаются Ник и Джерри: у нее не выходила из головы Лорел Хогел. Она никогда прежде не слыхала о подобных художниках, но раз ее рекомендовал Джерри, образец серьезного ученого, то Джанна не возражала прибегнуть к ее помощи.

Ник распахнул перед ней дверцу машины.

– Не собираешься ли ты и впрямь побывать у этой женщины? Неужели ты поверила в этот бред?

Она села за руль и, дождавшись, пока Ник займет место рядом, ответила:

– Собираюсь. Я хочу заказать портрет для тети Пиф.

– Боже! Каждую минуту на свете становится одной доверчивой душой больше – и всякий раз это женщина.

– Ты несправедлив! – возмутилась она. – Медиумы действительно помогают находить потерявшихся детей и жертв похищений. К ним обращаются за помощью даже полицейские. В России ученые не ставят под сомнение таланты медиумов. Обнаружив талантливого экстрасенса, они развивают его способности. А как поступают у нас на Западе? Людей заставляют снова и снова доказывать, что они не шарлатаны, путем отгадывания карт и тому подобной ерунды.

– Я знаком с экстрасенсами. Некоторые из них действительно кое-что могут, но по большей части только рекламируют свой дар сверх меры, чтобы обирать легковерных. Художница-медиум – звучит слишком подозрительно.

– А как же Джерри? Он – ученый, но тоже прибегал к ее помощи.

– Возможно, она и не обманщица, но меня вам не удастся переубедить. По-моему, все это выдумки, такие же, как жизнь в прошлом и астрология.

Джанна завела мотор. Значит, по мнению Ника, у нее мозги набекрень? Покосившись на него, она увидела, что он улыбается.

– Лично я никогда не говорила, что верю в предшествующую жизнь и в астрологию.

– А мне едва не показалось наоборот.

Джанна почувствовала, что заливается краской. Хорошо, что в машине темно. Сейчас она могла бы удушить Шадоу. Стоило Джанне рассказать ей о своей встрече с Ником, как та принялась настаивать, что они непременно встречались в предшествовавшей жизни.

– Я убеждена в одном: если я действительно жила раньше – обрати внимание на большое «если», – то именно в эпоху Французской революции. Я в нее влюблена.

– Могу себе представить! Ведь ты отдала ее изучению столько лет!

– Честно говоря, Ник, я недовольна, что Шадоу завела об этом разговор. Даже если все так, как она утверждает, то тебя определенно не было поблизости.

– Откуда такая убежденность? – Он с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться.

– Я бы знала. Чувствовала бы.

– Черт, вот, значит, почему мне всегда до одури хотелось расшнуровывать корсеты! Наверное, тогда носили уйму нижних юбок?

– Не меньше дюжины, чаще больше.

– Брось! Я бы извелся, пока стащил их все с тебя, чтобы заняться любовью.