Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерил - Страница 71

– Сначала я, конечно, сомневалась, это так необычно, но теперь думаю, что к ее словам надо отнестись серьезно.

– Ладно, предположим, Бредфорд действительно сам его укокошил. Какое это имеет отношение ко мне? Мое сходство с Йеном – простое совпадение. Тони не может воспринимать меня как реальную угрозу.

Джанна пожала плечами:

– Наверное, ему просто очень хочется завладеть акциями.

Ник ничего не ответил. Он вспоминал портрет. Человек на нем выглядел так, словно и вправду провел полвека в могиле. Он подумал о Пифани, о ее любви к Йену. Видимо, это и объясняло ее отношение к нему. Вся эта ситуация вызывала у него противоречивые чувства. С одной стороны, он готов был считать ее загадочным совпадением, которому ни за что не найти объяснения, с другой, очень хотел нащупать разумный, логичный ответ.

– Уверена, что Йена убил именно Тони, – сказала вдруг Джанна еще более решительно, чем раньше. – Я сделаю все, чтобы доказать это.

Ник предполагал, что возникнут трудности с поисками тела Макшейна. Не говоря уже о том, чтобы можно было раскрыть убийство, совершенное так давно, однако не стал делиться своими мыслями с Джанной. Он помолчал, давая только что проклюнувшейся идее принять отчетливые очертания.

– Моя речь похожа на речь Йена?

– Никогда не встречала шотландца, который изъяснялся бы как ты.

– Я не об акценте. Говорила ли тебе тетя, что мой голос звучит как голос Йена?

– Нет, но я могу спросить ее об этом.

– Если окажется, что сходство распространяется и на голос, ты научишь меня нескольким фразам с шотландским акцентом.

19

Спросонья Тони Бредфорд не мог сообразить, где находится. Он перевернулся на другой бок и пришел в себя от знакомого прикосновения добротного постельного белья. Только что его мучил кошмар, тот самый, который не давал ему покоя с незапамятных времен. Ему снилось, что он, совсем еще малыш, остался взаперти в ослиной конюшне, а его мать отправилась слоняться по улицам...

От резкого стука в дверь Тони сел в кровати. Он понял, что разбудил его именно этот стук.

– Iva? – произнес он «да» по-мальтийски. Он уже знал, что случилась какая-то неприятность: слуги осмеливались беспокоить его только в исключительных случаях.

– Телефон!

– Кто звонит?

– Женщина. Она говорит, что это очень важно.

В голове у него еще стоял сонный туман. Неуклюже натянув шелковый халат и сунув ноги в меховые тапочки, он зашаркал через длинный холл к себе в кабинет.

– Алло, – промямлил он, протирая глаза.

– Говорит Йен Макшейн. Будь начеку, Бредфорд: я до тебя доберусь.

Трубка умолкла, прежде чем Тони нашелся с ответом. Теперь он крепко сжимал ее в кулаке, уставившись в потолок невидящим взглядом. В зеркале на противоположной стене колебалось его отражение. Он на мгновение остолбенел.

Проклятое зеркало, когда-то служившее дверью в гробницу фараона, шутило с ним странные шутки. Он таращился на свое отражение, не смея дышать: зеркало показывало не только его, но и Йена Макшейна, приставившего револьвер к его голове.

Дуло упиралось прямо в левый висок.

Тони зажмурился. Когда он вновь разлепил глаза, галлюцинация исчезла. Он упал в кресло, стараясь убедить себя, что все дело в его вечных затруднениях с пробуждением. Он снова покосился на зеркало. Призрак исчез. Голос в трубке поразительно напоминал голос Йена Макшейна, но Тони было непросто обвести вокруг пальца. Это Ник Дженсен, кто же еще! Тревога, охватившая его при разговоре с Дженсеном в кабинете, вернулась. Тони изо всех сил старался сохранить ясность мысли. Он был в любом случае опаснее для Пифани и ее техасца, чем они для него. С другой стороны, Непонятно, зачем понадобилось трезвонить в такую рань. Четыре утра!

Стук во входную дверь окончательно смешал его мысли. Кого еще принесла нелегкая? В Мдине не было постоянных жителей, а для того, чтобы добраться сюда от ближайшего городка, приходилось долго петлять по дорогам. Тони пересек мраморный вестибюль и распахнул дверь. Во дворе, у фонтана, стояла полицейская машина с двумя синими полосами. Тони узрел троих полицейских с серебряными мальтийскими крестами со словом «Pulizija» на груди. Но главным визитером оказался Раймонд Мускат – старший инспектор полиции, напыщенный болван и давний знакомый Тони.

– Керт?.. – Тони сразу решил, что его сын попал в беду. Он не питал к Керту большой любви, а порой даже ненавидел его, однако рассчитывал на сына как на продолжателя династии Бредфордов в следующем столетии.

– Я приехал не из-за Керта. – Мускат выглядел смущенным. – Речь о «Соколином логове».

Тони жестом пригласил его войти. Вновь возникло предчувствие беды, охватившее Бредфорда в тот самый момент, когда он увидел у себя на приеме Ника. А тут еще его дурацкий звонок! Не произнося ни слова, он провел полицейских в кабинет. Положение, как видно, серьезное, иначе Муската не подняли бы с постели. Вполне могли бы подъехать простые полицейские, в крайнем случае инспектор третьего участка, к которому относилась Мдина. Но нет, случившееся потребовало участия самого Раймонда Муската, главного полицейского Мальты!

Мальтийская полиция использовала под полицейские участки старые сторожевые вышки, выстроенные во время войны по всей Мальте в качестве позиций для зенитной артиллерии. Зимой там стоял собачий холод, летом – адская жара; так продолжалось до тех пор, пока Тони не раскошелился на системы отопления и охлаждения. Он проявил щедрость не без задней мысли: ему нравилось носиться по острову на «Ламборгини-Контак», как по гоночной трассе, не отвлекаясь на разные мелочи.

Мальтийскую полицию нельзя было назвать коррумпированной. Напротив, здешние стражи порядка славились своей дотошностью. Большинство прошли подготовку в Англии, в Новом Скотленд-Ярде, однако ради друзей все же делались небольшие исключения. Тони надеялся, что будет заранее предупрежден о затеях Пифани и красавчика Дженсена.

– Вчера вечером в доме Пифани Кранделл отравили собаку.

– И вы примчались сюда в такую рань, чтобы сообщить мне эту потрясающую новость?

– Нет. – Мускат переминался с ноги на ногу, словно стоял на раскаленных углях. – Собачонка сожрала отравленное печенье. Там считают, что его прислал Нику Дженсену ты. К коробке приложена твоя визитная карточка.

– Печенье?! – Тони хотел расхохотаться, но он передумал, глядя на совершенно серьезную физиономию Муската. – Если бы я захотел избавиться от Дженсена, то просто перерезал бы ему горло.

– Граф Лифорт утверждает, что ты всячески старался приобрести контрольный пакет акций «Голубого грота», а Дженсен упорно отказывался продать тебе свою долю. Граф считает, что ты решил избавиться от Дженсена, чтобы потом купить акции у его наследников.

На Муската явно подействовал титул Уоррена Атертона. Тони рассвирепел: он любил именовать себя герцогом Мальты! О титуле ему не приходилось даже мечтать, зато ничтожество вроде Лифорта пускало всем пыль в глаза!

– Леди Джанна Атертон Пемброк заявляет, что твой сын попытался при твоем содействии прямо тут, на вилле, подмешать ей в напиток какой-то наркотик.

– Ну и чушь! – Тони действительно не знал, как конкретно Керт собирался поступить с Джанной. Он видел через свое хитрое зеркало, как его сынок высыпал ей что-то в стакан, но решил, что это любовное снадобье. Он счел эту попытку неуклюжей, но объяснимой: мозги у Керта помещались промеж ног.

– Ник Дженсен подтверждает это заявление. По его словам, он поспешил увести Джанну, которая по дороге лишилась чувств.

– Нализалась до обморока!

– Возможно, но жалоба звучит убедительно. – Мускат продолжал мяться; Тони знал, что главное еще впереди. – Дженсен требует, чтобы мы возобновили следствие по делу о смерти Трейвиса Прескотта и сосредоточились на тебе.

– На мне? Еще немного – и они, пожалуй, обвинят меня в намерении прикончить папу римского!

Он сердито ткнул пальцем в серебряный мальтийский крест на груди Муската. Галуны, свидетельствовавшие о высоком чине их обладателя, пришли в движение.