Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерил - Страница 87

Зазвенел дверной звонок. Открыв дверь, Ник впустил в дом влажный воздух снаружи и с ним агента по торговле недвижимостью с крашенными под Мадонну волосами и оранжевыми серьгами размером с теннисные мячики. Ник задержался в дверях, на границе объема, доступного кондиционеру, вспомнив, что на Мальте теперь так же жарко, как в Хьюстоне, зато не так влажно. Ему не хватало свежего ветерка, покрытого рябью моря вокруг «Соколиного логова» и Джанны.

– Телма Лу Райли. – Агент подала ему свою визитную карточку, хлопая дешевыми накладными ресницами. Ник вспомнил про намеченную сделку. – Лучше меня вы здесь не найдете.

Он решил, что она рекламирует свою деловую хватку, хотя по ее тону можно было заключить, что она имеет в виду не только это.

– Я подумываю, не продать ли дом, – Он хотел спросить, сколько, по ее мнению, можно выручить за дом, но не смог. Это было все равно что торговать ласковым домашним зверьком.

Телма распахнула ставни, сверкнув лаком на длинных ногтях, и огляделась.

– Славный венок!

Ник последовал за ней в кухню. Она остановилась посередине, сложив руки под грудью.

– Как я погляжу, все изрядно запущено. Болезни и все прочее... Прежде чем выставлять его на продажу, надо будет покрасить кухонные шкафы.

Ник уставился на линялые шкафы, вспоминая, что Аманда Джейн собственноручно занималась окраской в лето их встречи. Он видел ее перед собой как живую: натянув видавший виды тренировочный костюм, она красила кухню, а также отчасти собственные волосы желтой краской, болтая с ним и смеясь. Она была счастливой – и живой.

Телма Лу двинулась в направлении спален, раскачивая своими украшениями, как маятниками. Ник остался в кухне. Ему больше не хотелось расставаться с домом. Ведь у него никогда толком не было дома – только этот.

Телма Лу вернулась.

– Что ж, Ник, у вас перспективный дом. Я пока не уверена, за сколько его можно...

– Я передумал. Я не могу его продать.

Она дотронулась до его руки.

– Ник, многие сомневаются, продавать ли свои дома, особенно после смерти любимого человека, но...

– Нет. Дом не продается.

– Что вы, дорогой мой, не надо так расстраиваться – это мешает вам принять верное решение. У меня уже есть на примете милая молодая пара...

– Сделка не состоится.

– Ладно, – смирилась она, улыбаясь фальшивой, как ее ресницы, улыбкой. – У вас есть моя карточка. Когда придете в себя, дайте знать, хорошо?

Ник слушал, как цокают по крыльцу ее тоненькие каблучки, как заводится мотор ее машины. Он помедлил несколько минут, глядя из окна на детей, резвящихся на другой стороне улицы в струях поливальной установки.

Потом он вернулся в кухню и осмотрел шкафы. В гараже, в мастерской Остина, он долго рылся, пока не нашел наждачную бумагу.

Джанна медленно поднималась по ступенькам спального крыла «Соколиного логова». Прошло четыре дня с тех пор, как эксперты из Форт-Халстеда подтвердили, что Йен был застрелен именно из револьвера Пифани. Уоррен советовал Джанне больше не скрывать ничего от тети. Но Джанна решила сперва самостоятельно разобраться с частностями. Уоррен и Шадоу подобрали для останков Йена приличный гроб. Теперь предстояла перевозка на самолете Уоррена из Англии на Мальту. Прибытие ожидалось в конце следующего дня. Джанна собиралась немедленно захоронить гроб на семейном кладбище Кранделлов.

Итак, все было готово, только сама Пифани пока не знала, что ей предстоит. Джанна очень боялась предстоящей сцены, хотя понимала, что никто, кроме нее, не сумеет подготовить тетю Пиф. Одри и Эллис повезли Такси к врачу-специалисту в Рим, Уоррен задержался по настоянию Джанны в Лондоне, Щадоу не могла оставить Хло, заболевшую ветрянкой. Но даже если бы рядом находилось семейство в полном составе, Джанна никому не смогла бы передоверить этот разговор.

– Входи, – откликнулась Пифани на стук Джанны. Джанна изобразила широкую улыбку. В кармане ее юбки лежало кольцо Йена. Джанна предусмотрительно отполировала его, чтобы оно не отличалось ухоженностью от тетиных колец.

– Я подумала, не попить ли мне с тобой чаю.

Тетя Пиф вопросительно посмотрела на племянницу, удивленная ее ранним возвращением из «Голубого грота».

– Что-то случилось? С Ником?

– Нет. От него никаких известий с тех пор, как пришла телеграмма о смерти Остина Прескотта. – Джанна опустилась рядом с тетей на диван, завороженно глядя на изображение Йена в рамке на стене. – Я хочу поговорить с тобой о Йене Макшейне.

Тетя Пиф взяла в руки чайник, чтобы налить Джанне чаю.

– То есть, дорогая?

– Я рассказывала тебе о художнице-медиуме по имени Лорел Хогел. Меня направил к ней доктор Кей. – Она приняла у тети полную чашку и помедлила, собираясь с мыслями. – Джерри пользовался ее помощью при работе над несколькими книгами.

– Да-да, я помню. – Тетя Пиф с улыбкой взглянула на портрет Иена. – Я тебе очень благодарна.

Джанна отпила чай. Самое трудное было начать.

– Джерри научил меня, что любой человек оставляет бумажный след. Все важные события начиная со средневековья и до наших дней где-то фиксировались – хотя бы в дневниках или личных письмах. – Джанна умолкла, сердясь на себя за хаос в мыслях и неудачное их воплощение в слова. – Я подумала, что и за Йеном может тянуться след, по которому можно выйти на фотографию.

– Но так ничего и не нашла, – терпеливо закончила за нее собеседница. Они уже однажды касались этой темы. Тетя Пиф испытала облегчение, узнав, что Джанна не обнаружила Ничего, кроме текстов радиорепортажей Йена. Расследование, заказанное Пифани после войны с целью разузнать что-либо о его семье, тоже не выявило ничего, кроме этих репортажей. Она расстроилась бы, если в ее расследовании обнаружились бы изъяны.

– Да, я ничего не нашла, – подтвердила Джанна. Она неоднократно репетировала этот разговор, но сейчас все равно не могла подобрать нужных слов. – Зато Джерри, работая над очередной книгой, кое на что наткнулся.

– Вот как? – Тетя Пиф приподняла бровь. – На что же?

– Йен... – Джанна поставила чашку и взяла тетю Пиф за руку. – Его не было на «Нельсоне».

Некоторое время Пифани смотрела на Джанну так, словно не понимала смысла произнесенных ею слов. Джанна уже готовилась повторить то же самое, но тетя ошеломленно спросила:

– А как же его радиограмма?

– Он не добрался до корабля, видимо, успел только попросить радистов передать слово «сокол», а на «Нельсон» так и не попал.

– Твой знакомый, должно быть, что-то напутал. Я... – Голос тети Пиф звучал уже не так уверенно. – На каком основании доктор Кей делает такое утверждение?

– Он разговаривал с солдатами, перебравшимися из Тобрука в Бардию. Йен был с ними.

– Но... почему же он мне ничего об этом не сообщил? – сказала Пифани, опустив плечи, будто на них давил тяжкий груз.

– Наверное, не смог. Война не спрашивает, кому что нужно успеть. – Боль в душе мешала Джанне произнести следующие слова, но она сделала над собой усилие и еще крепче сжала тетину руку. – Он погиб в Бардии.

Тетя Пиф подняла глаза на портрет Йена. Помолчав, она спросила:

– Если существуют документы о его смерти, то почему работавший на меня человек ничего не нашел? Я велела ему добыть все, что возможно, касающееся Йена.

– Никаких документов, удостоверяющих его смерть, не существует. Джерри установил, что Йен попал в Бардию, когда брал интервью для книги о неизвестных героях войны.

– Героях? Неизвестных героях?! – Тетя Пиф не сводила взгляд с Йена, лицо ее было печально. – У него было такое блестящее будущее! Но о нем забыли. Для многих, в том числе для твоего профессора Кея, он стал всего лишь сноской в исторической книжке. А для меня он всегда будет героем. Единственным, которого я любила.

Тетя Пиф медленно встала. Известие отобрало у нее все силы. Джанна поняла это, глядя на то, как она совсем по-старушечьи ковыляет к окну, выходящему на сад, где качели развернуты к морю.