Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерил - Страница 93

Допив коньяк, Тони вернулся к письменному столу, собираясь еще поработать. Он уже несколько недель подряд уделял основное внимание поискам Керта и немного запустил дела. Он просмотрел приглашения и сделал пометки для секретаря свериться с его расписанием и ответить согласием почти на все. Консультанты по связям с общественностью рекомендовали ему восстановить свой имидж активной общественной деятельностью и крупными пожертвованиями.

Керт едва не пустил его по ветру, но серия ловких маневров спасла доброе имя Бредфордов. Репутация общественного лидера и успешного бизнесмена была для Тони важнее всего остального. Он мечтал, как его внуки станут рассказывать своим детям об отважном пилоте британских ВВС, основавшем семейную династию.

– Я – герой! – заверил Тони самого себя, с теплотой вспоминая свои отважные вылеты. – А Макшейн был всего лишь заурядным репортером. Ничтожеством, как и Дженсен.

Отодвинув приглашения, Тони взялся за обобщающий доклад фирмы «Вестбери, Нимрод энд Хаузер», запечатанный в простой конверт. Речь в докладе шла, видимо, об одном деловом партнере, в котором Тони не был более заинтересован. Печать свидетельствовала, что бумаги пришли как раз тогда, когда Тони выгнал частных детективов, которые много лет следили по его поручению за Пифани и прочими персонами, способными причинить ему неприятности.

В прежние времена он бы тотчас нанял другого детектива для слежки за партнерами и Пифани, но после исчезновения Керта остальное отошло на второй план.

Он едва не бросил доклад в корзину, не читая, но в последний момент передумал и, как выяснилось, не зря. В конверте оказались сведения о Нике Дженсене. Тони проглядел их, потом прочитал подробно. Скомкав листок, он запустил им в зеркало.

Сукин сын! Чертов Дженсен не осел в Атланте, а уволился и исчез.

Уоррен заметил Джанну на галерее для посетителей, когда выступал в палате лордов. Под хор голосов, повторявших: «Отлично, Лифорт!», «Поздравляем, Лифорт!» и «Так ему и надо, премьеру!», он, закончив речь, бросился за сестрой.

– Ты нашла свой кубок! – догадался он, заметив ее довольную улыбку. Некоторое время назад на посланный Джанной набросок положительно откликнулись из Глазго, из коллекции Баррелла. С тех пор она пропадала в Шотландии, пытаясь доказать, что речь идет о мальтийской реликвии.

– Нет сомнений, что это кубок Клеопатры, – ответила она шепотом, словно в палате лордов сновали шпионы. – По документам это старая чаша этрусков из Турции, однако приобретена она у одного торговца предметами старины, известного перепродажей краденого.

– Как ты докажешь, что это не изделие этрусков?

– По составу серебряного сплава, – ответила Джанна с горделивой улыбкой.

– Разумно. – Большинство не имели понятия, что мальтийское серебро отличается большей чистотой сплава, что можно было установить с помощью несложного анализа.

– Перекусим? – Уоррен повел Джанну по коридору к «Епископскому бару», куда пускали только членов палаты.

– Руководство музея согласилось допустить к экспонату экспертов из Национального научного фонда искусств, – рассказывала Джанна. Официант тем временем усаживал их за столик. – Не сомневаюсь, что их заключение будет положительным. Одновременно я отправила в Турцию следователя, занимающегося подделками произведений искусства, Ведь по документам кубок проходит как подлинное изделие этрусков. Что, по-твоему, выяснилось?

– Документы поддельные? – По сигналу Уоррена к их столику понесли его излюбленное блюдо – лосось холодного копчения под укропным соусом.

– Вот-вот. К тому же в соответствии с этими бумагами получается, что кубок попал в Турцию из Ливии сразу после войны. Видимо, прежде он находился в руках частного коллекционера. Следователь скоро передаст мне копии ливийских документов, оформленных для вывоза. Держу пари, что я выйду по бумажному следу прямо на Тони Бредфорда.

– Если он не проявил беспечности, то ни на одном документе не стоит его подпись.

– Возможно, но я подозреваю, что он держал кубок при себе до конца войны, чтобы заработать на нем как можно больше.

– Тебе следует показать эти документы в отделе Скотленд-Ярда, занимающемся предметами искусства и старины. Я знаком с сержантом детективной службы Энтони Расселлом – непревзойденным специалистом.

Про себя Уоррен восхищался упорством Джанны. Она проверила тысячи документов и разослала сотни запросов, пока не наткнулась на след.

– Получив надежные доказательства, я подам на Тони Бредфорда в суд.

– Надо постараться, чтобы он не пронюхал о твоих действиях раньше срока, – предупредил Уоррен.

– Не беспокойся, музейный совет сам заинтересован в соблюдении секретности. Им совсем не улыбается быть обвиненными в приобретении краденого и в сокрытии сделки. Впрочем, их не в чем винить. Для идентификации кубка потребовался мой набросок. – Она помолчала, позволив официанту поставить на столик блюдо с лососиной. – На случай, если Тони все-таки узнает о расследовании и попробует уничтожить улики, я поместила копии всех бумаг в сейф банка «Ллойдс».

– Все равно тебе надо проявлять осторожность. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

– Зачем же ты пытаешься меня отравить? – Джанна шаловливо улыбалась, не обращая внимания на его серьезный тон.

Она потыкала лососину вилкой.

– Кажется, я читала, что больше сотни пэров заболели сальмонеллезом, однажды здесь закусив.

– Это было больше года назад, бесстыдница! Лордов кормят со всей осмотрительностью. – Глядя, как Джанна пробует угощение, он боролся с желанием спросить ее о Нике, однако она так сияла, что он поборол себя. О Нике по-прежнему не было никаких вестей. Первое впечатление Уоррена о людях потом обычно подтверждалось: Коллиса он невзлюбил уже в тот момент, когда впервые пожал ему руку; однако в отношении Ника он, судя по всему, сильно ошибся. – Ты надолго в Лондон?

– Пока комитет не разберется с кубком, а Расселл не проверит документы.

– Шадоу будет в восторге от твоего приезда. Ей захочется кое-что тебе показать.

– Она ждет ребенка?

– Нет, над этим мы пока только работаем. Она придумала новую вкусовую гамму для своих съедобных трусиков – «Плод страсти». Завтра за ужином она подаст их на десерт – в четвертый раз подряд. Слуги, несомненно, растрезвонили об этом везде. Ей захочется узнать и твое мнение.

Джанна рассмеялась. После отъезда Ника Уоррен впервые услышат ее беззаботный смех.

– Значит, Шадоу нисколько не изменилась?

Уоррен покачал головой и, продолжая жевать, ответил:

– Она – именно то, что нужно, хотя и сводит меня с ума своим гаданием и астрологическими прогнозами. – Он не стал говорить об уверенности Шадоу в том, что Ник вернется к Джанне. – Чуть не забыл! Вчера вечером звонила мама: Такси завоевал первый приз на выставке.

– Не может быть! Ник тоже не поверил бы.

– По правде говоря, им пришлось помазать ему носик тушью. – Уоррен не стал реагировать на ее упоминание Ника Дженсена. Какой был бы прок от разговора о нем? При всей уверенности Шадоу в том, что Нику и Джанне суждено быть вместе, Уоррен имел на этот счет серьезные сомнения. Его беспокоила мысль, что Джанна никогда больше не влюбится. Еще одна тетя Пиф!

Ник стоял на балконе гостиничного номера в Марбелье, глядя на необъятный простор Средиземного моря. Потрепанный брезентовый козырек, когда-то ярко-зеленый, но ставший от солнца оливковым, хлопал на ветру. На горизонте виднелась обычная для вечернего времени процессия нефтеналивных танкеров, которые даже на таком расстоянии казались мастодонтами, с трудом продравшимися между Геркулесовых столбов. Несколько недель назад, прибыв в Марбелью, Ник восхищался этим зрелищем. Сидя в шатком шезлонге, он, закинув ноги на балконное ограждение, размышлял о том, как ему отловить Керта Бредфорда, с удовольствием поглядывая на цепочку танкеров.

Теперь восторги были забыты.