Ave Caesar! Дело о римской монете - Крупенин Артур Борисович - Страница 35

Семеныч неуверенно пожал плечами.

– Есть одна закавыка…

– И в чем же она?

– Знаешь, сколько времени прошло с момента смерти?

– Сколько?

– Не меньше двенадцати – пятнадцати часов.

Капитан еще раз недоверчиво посмотрел на приподнятую простыню.

– Чтоб я так жил!

Семеныч, порядком раздраженный этой бестактностью, неодобрительно поморщился. В глубине души он считал морг чуть ли не древнеегипетским храмом, а себя – жрецом, готовящим фараона к последнему путешествию, и никакого неуважения к своей миссии не терпел.

– Действительно, срок долгий. Даже слишком, – сухо подытожил судмедэксперт и прикурил новую сигарету от предыдущей.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Чисто теоретически не исключено, что столь устойчивая остаточная ригидность может быть результатом воздействия медицинских препаратов.

– А вот с этого места попрошу поподробнее и желательно по-русски.

– Судя по продолжительности наблюдаемых нами остаточных явлений, убийца предположительно мог прибегнуть к помощи фармакологии.

Похоже, Лучко наконец услышал то, что хотел.

– Фармакологии, говоришь? То есть ты допускаешь, что это не «восстание святой плоти», а результат действия некой волшебной таблетки?

Судмедэксперт снова поморщился.

– Ну, тогда уж скорее инъекции. Современная медицина на многое способна.

– А проверить можешь?

– Если настаиваешь…

– Ты еще спрашиваешь? Черт побери, если есть на свете такой препарат, я тоже хочу знать его название! Будет чем обрадовать жену.

– Сделаю анализы – узнаешь. Только понять бы еще, что искать-то, – хмуро пробурчал Семеныч и, отвернувшись, уткнулся в неоконченный отчет.

– А предположения есть? – почти заискивающе спросил капитан.

– Ничего конкретного. Пока лишь допускаю, что убийца может оказаться из числа пациентов, испытывающих проблемы с потенцией. «Виагра», знаешь ли, помогает далеко не всем, и в особо запущенных случаях врачи прописывают кое-что посильнее.

– Например?

– Боюсь, мне надо будет проконсультироваться. Сам понимаешь, эректильная дисфункция – не мой конек. В морг с таким диагнозом обычно не попадают.

– Семеныч, а какими способами такой препарат можно ввести в тело жертвы?

– Во-первых, мы еще не знаем, что это за препарат и, самое главное, был ли он использован вообще. Во-вторых, все зависит от поставленной цели и состава вещества. Для начала мне нужно еще раз тщательно осмотреть тело на предмет следов от инъекции.

Следователь на минуту задумался.

– Я вот только не пойму, – сказал он после паузы, – почему убийца не принял лекарство сам? Ты же говоришь, это у него могут быть проблемы с эрекцией, а не у молодого парня.

– Трудно сказать. Возможно, душитель сначала ввел препарат себе, а парню уже за компанию, кто знает.

– А что, если погибший тоже страдал, как ты говоришь, эректильной дисфункцией?

– Ты в это веришь? – скептически сощурился Семеныч, кивнув на холмик под простыней.

– М-да, непохоже. Но как можно насильно сделать человеку укол? Шприц – вещь хрупкая, легко ломается.

– Совсем не обязательно шприцем. Можно использовать автоматический инжектор. Быстро и не больно.

Семеныч задумчиво пустил дым колечком. Головоломка в голове капитана никак не желала складываться.

– Допустим, все так, как ты говоришь. Но я другого не пойму. Ну хорошо, наш маньяк добился от своей жертвы эрекции, устроил парню, так сказать, стояк post mortem, но дальше-то что? Ни одно вскрытие, ни один анализ не подтвердили, что жертвы подвергались сексуальному насилию, ни анально, ни орально. Ну разве не странно?

Лучко для выразительности даже развел руками. Прежде чем ответить, Семеныч снова глубоко затянулся.

– Знаешь, всяко бывает. Считается, что некрофил, а ты, возможно, имеешь дело именно с ним, к примеру, может испытывать чуть ли не оргазм от одной лишь близости мертвого или агонизирующего тела.

– Скажи, а как скоро будут результаты анализов? Это может стать прорывом в деле, ты понимаешь?

– Да отправлю я сегодня образцы на экспертизу, отправлю, – раздраженно пробурчал Семеныч. – Дня два-три потерпишь? Тогда, может, что-то и поймем. В конце концов, пока это все только предположения.

– Жду. – Лучко похлопал судмедэксперта по плечу, и тот деликатно оставил их с Глебом наедине с покойным.

Бестужева совсем не преувеличивала, когда расхваливала Глебу профессиональные достоинства своей ближайшей подруги. Цеце была психологом от бога. В том смысле, что в отличие от девяносто девяти и девяти десятых процента коллег, выбравших психологию исключительно из-за серьезных проблем с собственной головой и острой необходимостью их решения, Елена мало того что сама обладала полным душевным здоровьем и равновесием, так еще и невероятно точно находила или же каким-то особым чутьем угадывала больные места у других. Собственно, так она и познакомилась с будущим мужем.

Адвокат Целиковский, работавший сутки напролет без сна и отдыха и с утра до поздней ночи видевший вокруг себя одни лишь людские пороки, злые умыслы, кровь, грязь и сплошную ложь, в один прекрасный день, проснувшись, вдруг понял, что никакая сила не заставит его сегодня вновь отправиться в Матросскую Тишину на встречу с подзащитным. Не смог совладать с собой он и на следующий день. И на третий день тоже. Нервное истощение и депрессия не позволяли Целиковскому работать, и в итоге ему пришлось обратиться за консультацией к психологам. Его по знакомству принял профессор Рубин и с ходу предложил поговорить со своей одаренной коллегой. Ею оказалась Елена Царева.

Быстро залечив его душевные болячки и околдовав женскими чарами, Царева занозой засела в сердце адвоката, до того почти не замечавшего женщин. Дважды уже пытавшийся в прошлом создать семью Целиковский не спешил дать коллегам шанс в третий раз подзаработать на его бракоразводных процессах. Но Царева была совсем непохожа на всех, кого ему доводилось встречать. Привыкший всегда контролировать ситуацию, Целиковский вдруг понял, что впервые в жизни хочет целиком довериться другому человеку. Адвокат во все тяжкие принялся ухаживать за Еленой. Та, к его огорчению, на сближение идти категорически не хотела. Однако настойчивость, а самое главное, искренность воздыхателя потихоньку растопили лед, и Царева, пусть и не без колебаний, все же уступила пылкости Целиковского.

Они стали жить вместе, и Цеце неожиданно для себя забеременела. Будущий отец вне себя от счастья тут же сделал ей предложение руки и сердца и еще пуще завалил подарками, от ювелирных украшений до новенького с иголочки «мерседеса», одна цена парковочного места которого, разумеется, тоже оплаченного Целиковским, почти равнялась всей Елениной зарплате. Впрочем, Цеце относилась к этим подношениям довольно спокойно. Во-первых, Бог дал, Бог взял. А во-вторых, ей еще в детстве запал в память один из выпусков передачи «В мире животных», где Николай Николаевич Дроздов с умилением и скрытым смыслом рассказывал телезрителям о том, что даже аист перед началом брачных танцев всегда приносит самке свежепойманную рыбку.

В матримониальном смысле Цеце уже не была новичком. Ее первый брак с однокурсником Сашей Царевым в равных долях принес ей немало радостей и разочарований. А также иного опыта. Опыта, о котором не знала даже ее самая близкая подруга Марина. А последующая череда далеко не всегда удачных гражданских замужеств с лихвой добавила как многая мудрость, так и многая печали.

Когда дело уже шло к свадебной церемонии, у Елены случился выкидыш. Целиковский не знал, что этот выкидыш был уже четвертым по счету. Как бы там ни было, они поженились, и Цеце об этом до сих пор ни разу не пожалела. Мало того, к ее собственному изумлению, муж, в котором она прежде видела лишь каменную стену, способную защитить ее от любых напастей, да пресловутое плечо, в которое можно поплакаться, с каждым днем притягивал ее все больше и больше. Сделавшийся прожженным циником по вине своей без преувеличения адской работы, рядом с Еленой Целиковский становился именно тем мужчиной, какого бы она и хотела видеть, – добрым, ласковым и на сто процентов надежным.