Чистильщик - Соловьев Дмитрий - Страница 47

Лишь после обильного ужина и еще одного пузатого чайника чая, когда Лиза покинула их, Змей дал понять, что готов выслушать Крысолова и дать ответы на его вопросы. Брату он, безусловно, доверял целиком и полностью и потому не отослал прочь.

– Вопросов у меня, по сути, не много – два или три. Возможно, в ходе нашего разговора будут возникать и новые. Надеюсь, Мансур, ты не сочтешь меня излишне любопытным.

Змей рассмеялся.

– Разумеется, нет. И постараюсь ответить на все вопросы.

– Вопросы такие: весь ли потенциал аномалов раскрыт; сколько нас, обученных, но не попавших в Синдикат или бежавших от него; и, наконец, почему нас так старательно прячут друг от друга?

Змей потер нос, прищелкнул пальцами.

– Ты умеешь задавать вопросы, Вадим. Думаю, ты знаешь по половине ответа на каждый из них, кроме второго. Ну, начну по порядку, хотя ответы будут постоянно сливаться друг с другом. Итак, о потенциале. Само собой – нет. Есть масса вещей, о которых я не слышал в интернате: начиная с тепловидения, заканчивая телепатией и мгновенным перемещением в пространстве практически на любое расстояние.

– Что? – озадаченно спросил Крысолов. – Вы серьезно, насчет перемещения?

– Ага, – усмехнулся Змеи, – не верится? Я тоже не поверил, пока не увидел.

Он полуприкрыл глаза и внезапно исчез. Крысолов ошалело поглядел на то место, где только что сидел собеседник. И резко развернулся, услышав голос Змея за спиной.

– Это не так сложно, как кажется, – все с той же улыбкой произнес Змей, стоя на земле рядом с супой. – Но это то, чему нас не учили в Синдикате.

Таким же образом он переместился на прежнее место.

– А вот еще, – продолжил он и резко вытянул руку вперед и вверх. Большая виноградная гроздь отделилась от ветки и шлепнулась на колени Крысолова.

– Спасибо, – ошеломленно произнес Крысолов и отправил в рот пару ягод. Братья переглянулись и залились веселым смехом.

– Мы можем очень многое, – отсмеявшись, заговорил Змей. – И если ты захочешь, я научу тебя всему этому. Синдикат потому и не дает нам между собой встречаться: эффект «собаки на сене» – сами об этом кое-что знают, но не могут, а нам не велят: вдруг еще выйдем из-под контроля. Ведь вся верхушка – не аномалы, они лишь используют нас. Все эти спецэффекты пугают их, ведь это же другая Цивилизация, которой не нужно и крохи от их сомнительных благ и технического прогресса,

Крысолов машинально закурил и только потом, слегка сконфузившись, поглядел на хозяина. Тот улыбнулся и жестом спросил разрешения взять из портсигара сигарку.

Крысолов кивнул, и Змей закурил. Рустам неодобрительно поглядел на них и подлил в пиалы еще вина.

– Понимаешь, тут я лучше сразу перейду к твоему третьему вопросу, – выпустив клуб дыма и отхлебнув вина, продолжил Змей. – Ты никогда не задумывался о том, что мы можем дать потомство?

– Нет. То есть не особо.

– А зря. Если бы ты видел это потомство, то никогда бы и не задался этим вопросом.

– Тератоидное?

– То-то и смешно, чго нет. Но с такими данными, что нам с тобой лучше сразу уходить в отставку – масса спецэффектов. Если наши – плод долгой и мучительной тренировки, то у них все заложено в генах. Конечно, их приходится держать в изоляции до тех пор, пока они не поймут, что своим даром могут напугать обычных людей. Представляешь, изменение лица и папиллярных узоров у нас протекает болезненно и долго, и только в определенное время. Они же могут изменяться в тот же момент, как пожелают! Быстро, безболезненно, в любой момент времени. Единственное, чего они не могут изменить по своей воле – пигментацию волос. Но, согласись, это не так важно.

Змей взял новую сигарку уже без спроса и нервно закурил.

– Понимаешь, ребенок обычного человека и аномала – если зачатие произойдет, вероятность этого всего пятнадцать процентов – будет лишь подобен родителю-аномалу. Ребенок же аномалов – вероятность зачатия стопроцентная, аномалы не страдают бесплодием – становится супераномалом или, как мы стали называть их, экзотом. Все натренированные навыки одного или обоих родителей генетически запоминаются, а про их потенциал людям даже подумать страшно

– Прости за бестактный вопрос, – тихо произнес Крысолов, – Лиза. Она – тоже?.. – он умолк.

– Она – тоже аномал. – так же тихо ответил Змей. – Возможно, того же выпуска интерната, что и ты. Она работала оперативником, как и ты, базировалась в Киеве. Нас много – бежавших от Синдиката, как мы, воспитанных беглецами, как Рустам. Как-то раз возникла идея создать поселение вольных аномалов где-нибудь в глуши, но начались совершенно пустяковые противоречия из-за географической точки и все рассыпалось. Я предложил эти горы, другие – тайгу, острова, и никто не захотел уезжать из любимых мест.

Мужчины отхлебнули еще вина.

– Есть еще тренированные Синдикатом аномалы-беглецы. Они работают наемниками в разных частях света. Их немного, но они очень опасны, ибо – бесконтрольны.

Тяжело поднявшись, Змей коротко кивнул Рустаму, и тот подхватил низенький столик, утащил его на кухню, бесшумно метнулся в дом и принес кипу подушек и одеял.

– Пора спать, – произнес Змей, – завтра с утра начнем тренировки, – он улыбнулся. – Ты же хочешь через месяц уметь все то, что умею я?

2. ПРИГОТОВЛЕНИЯ

В очередной из свободных дней Крысолов снова приехал в Питер. От солдат-ленинградцев он услышал о каком-то заведении, называемом Рок-клуб. «Крутое место, оттяжная музыка, отпадные чуваки» – это он слышал из уст молодых парней.

Он познакомился с врачом из санчасти бригады, старшим лейтенантом Виктором Кореневым, попавшим в армию на два года по окончании Первого медицинского института и дослуживавшим последние полгода. Узнав об интересе Крысолова к року, Виктор дал ему послушать любительские записи рок-клубовских и квартирных концертов «Аквариума», «Кино» и «Зоопарка», записи с концертов московской группы «Машина Времени» «Машина» и «Аквариум» не понравились; первая – наивностью и щенячьим оптимизмом, вторая – заумностью текстов. Хотя «Аквариум» подталкивал память к череде странных ассоциаций, а временами и к внезапным озарениям, поэтому Крысолов не отринул его сразу, как «Машину».