Знаки на пути от Нисаргадатты Махараджа - Балсекар Рамеш Садашива - Страница 50

Проблема, которую Махарадж так четко обозначил (то, что вы не можете любить то, что вы считаете обособленным от себя, поскольку в этом случае вы боитесь этого, и чем больше вы пытаетесь, тем труднее это сделать) — это тот тип проблемы, который современные психиатры-антропологи называют «двойным связыванием», когда человеку необходимо сделать что-либо, характеризующееся внутренней противоречивостью. Например, чем больше вас просят расслабиться, тем более напряженным вы становитесь; чем дальше вы хотите послать мяч во время игры в гольф, тем более напряженным вы становитесь и тем меньшее расстояние он проходит!

Однажды один посетитель, приехавший из Европы, сказал Махараджу: «Самая важная из заповедей гласит: „Возлюби Господа Бога своего“. Меня это крайне удручает, поскольку данная заповедь становится трудно выполнимой из-за того, что в нее добавлены слова: „всем сердцем своим, и всей душой своей, и всем умом своим“. Здесь ясно подразумевается, что простая благочестивая набожность недостаточна, поскольку дополнительные слова подчеркивают, что демонстрируемая любовь не должна лишь казаться любовью, это действительно должна быть любовь. Человек может действовать так, как будто он любит, но как он может сделать так, чтобы на самом деле любить? Как добиться спонтанности?» Ответ Махараджа был прост и красив: «Без самореализации никакая добродетель не является подлинной; лишь когда вы достигаете глубочайшей убежденности в том, что одна и та же жизнь течет через все сущее, и этой жизнью являетесь вы, тогда вы начинаете любить все естественно и спонтанно. Конечно, такая убежденность может быть обретена посредством интуитивного постижения, и у Природы (Нисарга) будет свой собственный путь к этому интуитивному процессу.»

Относительно тождественности «Я» и Бога; интересно отметить очень близкую схожесть учений великих мистиков, принадлежавших к различным системам верований и различным эпохам. Святой Иоанн Креста говорит в своей книге Песнь Песней: «Нить любви так крепко связывает Бога и душу, и так объединяет их, что преобразует и делает их едиными, и хотя по сути они различны, но во славе душа кажется Богом, а Бог — душой». (Песнь Песней XXXI). И далее: «Позволь мне так преобразиться твоею красою, чтобы, глядя на другого, каждый мог видеть в нем свою собственную красу, и краса обоих — лишь Твоя краса, моя же — растворена в ней». (Песнь Песней XXXVI). Великий Плотин также говорит нам: «И если человек видит, что он стал един с Единым, он имеет в себе подобие Единого; и если он рассматривает себя как образ его архетипа, это значит, что он достиг конца своего пути. Это можно назвать полетом одного к Одному». (Эннеады, VI. 9. 9. 11.). Мистики рассматривают отношение человеческого «я» и Бога как отношение образа и его прототипа, но не более чем подобие, не в полном отражении, хотя и как достаточно близкие явления, чтобы это можно было как-то выразить.

Бхакти и Джняни в действительности не отличны друг от друга. В обоих случаях отождествление с индивидуальной сущностью на конечных этапах исчезает, и Махарадж с характерным для него прямым и непосредственным подходом к этому вопросу просит нас сразу же принять эту истину за основу и полностью отвергнуть ложное представление. Он не говорит, что это легко, но в то же время призывает нас прекратить погоню за тенью, как за идеалом. Он желает, чтобы мы приняли свое истинное положение прямо сейчас, прочно, с уверенностью — и пусть тень растворится в том, что ее отбрасывает! «Если вы будете продолжать гоняться за тенью как за идеалом, — говорит он, — идеал будет всегда ускользать от вас».

Господь Кришна указывает в Бхагавадгите (глава 10, стих 10): «Тем, кто постоянно с любовью поклоняется Мне, Я даю Буддхи-Йогу, Йогу различения, посредством которой они приходят ко Мне». По мере того как величие Бога начинает раскрываться перед поклоняющимся, и он все больше и больше погружается в свою любовь к Богу, Природа приводит его к тому, что необходимо для его дальнейшего продвижения. Махарадж говорит, что Гуру всегда где-то рядом и готов помочь своей милостью; все, что требуется, — способность впитать, необходимая восприимчивость, чтобы принять ее. Все, что необходимо, — искренность и решимость. Все остальное делает Природа в соответствии с потребностями и обстоятельствами каждого отдельного случая.

Интересно будет в данном контексте посмотреть, что говорят по этому вопросу два великих индийских мистика — Джнянешвара, Джняни по своей сути, и Тукарама, признанный одним из величайших Бхакт.

В своей книге Джнянешвари (XVIII 1130 — 1183), являющейся, наверное, величайшим комментарием к Бхагавадгите, который до сих пор был сделан, Джнянешвара говорит:

«Через зеркало знания и преданности он (мистик, наделенный интуицией) растворяется во Мне и становится единым со Мной... так же, как если зеркало помещается напротив зеркала, как можно сказать какое из зеркал и что будет отражать?.. Он предается восторгу во Мне, хотя и стал со мной одним...»

В Джнянешвари и особенно в Амританубхаве мы видим величие Джнянешвары как философа. Но мы видим как в его произведениях, относящихся к литературе Абханги [Литература Абханги на языке маратхи содержит лирические излияния Бхакт во славу Бога], его сердце изливает любовь Бхакты. Обычно считается, что Джнянешвара, который также известен как Джнянадева, будучи Джняни, не испытывал мучительных страданий отдельности от Бога, какие переживает Бхакта. Но есть довольно много его ранних Абханг, которые свидетельствуют о том, что подобно Тукараме и другим Бхактам, Джнянешвара также тосковал по Богу, своему Возлюбленному. Он изливает слезы, страдая от того, что хотя он и един с Богом, он не может видеть Его. «Я тоскую по Тебе, — говорит он, — как жаждущий человек мечтает о воде.» Затем, пребывая в глубоком отчаянии, он говорит: «Да будет воля Твоя, ибо тщетны все мои мольбы».

Джнянешвара воспаряет на крыльях поэзии, описывая блаженство, наступающее после слияния с Богом. «Когда приблизился я к Богу, мой интеллект застыл и, узрев Его, я стал Им...» (Абханга 79). И опять: «В течении всего своего переживания я преисполнен был безмолвием. Что мне делать, если я не могу вымолвить ни слова? Нивритти показал мне Бога в моем сердце, и каждый день я наслаждаюсь каким-то новым его аспектом» (Абханга 76). И далее: «Исполнившись Богом, внутри и снаружи, пытаясь обнять Его, становишься с Ним единым. Отринуть Бога нельзя, если даже этого желаешь. Самость твоя подходит к концу. Когда желание устремляется за Богом, Бог тщательно скрывается. Однако как только все желания утихают, Он тут же являет Себя.»

Джнянешвара символизирует собой единство не только Джняны и Бхакти, но также Йоги во всех ее различных аспектах. Полностью осознавая тот факт, что невозможно понять природу Бога (или свою собственную природу) на интеллектуальном уровне, он говорит: «Нельзя заствить прохладный южный ветер по каплям стечь, подобно воде с влажной ткани; благоухание цветов нельзя связать бечевкой... сияньем жемчуга нельзя кувшин наполнить, и небо не огородить» (Абханга 93). Божественное видится ему как единство мужчины и женщины; оба — и Шива, и Шакти — находятся в слиянии с Ним. Истинное блаженство, как говорит Джнянешвара, можно найти лишь в видении себя самого, и он описывает это следующим образом: «Он видит отражение формы без формы. Видящий исчезает, повсюду лишь Бог. Есть лишь один Бог, и он наслаждается Своим счастьем в Своем переживании единства. Невидимый муж пребывает в бодрствовании в постели своей, и нет никого, кто бы в этом участвовал» (Абханга 91).

Как указывает доктор Р. Д. Ранад: «Философия Днянадевы сохраняет как единство, так и разнообразие переживания. Его духовный мистицизм примиряет монизм и плюрализм.» Он цитирует следующие важные слова Макникола: «Ни в монизме Шанкарачарьи, ни в дуализме, довольствующемся тем, чтобы оставаться двумя, но в духовном переживании, выходящим за рамки и включающем их обоих, можно обрести покой».