Город древних - Муравьев Константин Николаевич - Страница 89

Примерив наруч, я понял, что застёгиваться он должен не обычным образом, как бы обхватывая и стягивая руку, при этом по идее и сидеть должен был бы очень плотно и совершенно не мешая моей руке. Поэтому я и застегнул его должным образом. Браслет плотно прижался к коже и даже немного вдавился в неё. Стало не очень удобно, слишком уж плотно он обхватывал руку. Сначала мне казалось, что радиус обхвата у браслета окажется несколько шире. Но вышло не так. Видимо, наруч был рассчитан под более тонкую руку.

«Жаль, что нужно снимать, – подумал я, – а так бы получилась неплохая защита совместно с той латной перчаткой, но рука может отсохнуть быстрее, чем я пойму преимущества её использования. Да и дюже неудобно становится», – понял я.

У меня складывалось впечатление, что наруч продолжает понемногу сжиматься. Перепугавшись, я потянулся расстегнуть его. Но не тут-то было. Линия крепления на браслете исчезла. Он вообще приобрёл цельную литую форму без малейших признаков, указывающих на то, что его вообще можно как-то снять без вмешательства хорошей острой пилы.

«Да, теперь будет не так-то просто освободить свою руку из его плена, – констатировал я. – И что мне теперь с ним делать?» – пришла мне в голову запоздалая мысль.

Правильно говорят умные люди, хоть мозгов и не видно, но их отсутствие сразу становится заметным. Это как раз про меня. Нужно было изучить артефакт тщательнее. Но я этого, как обычно, не сделал. Тороплюсь, правда неизвестно куда.

«Хотя как его изучать, на подопытных свинках и хомячках?» Так не факт, что этот артефакт вообще многоразового использования.

И тут проснулась моя интуиция.

«А ведь и верно, этот наруч можно использовать лишь единожды».

Интуиция так же всё ещё упорно твердила, что браслет для меня безопасен, и, даже более того, я чётко осознавал, что лучше пока всё оставить как есть. То есть не трогать и не пытаться снять его.

Но как-то уж всё более некомфортно и несколько неестественно становилось мне с каждым мгновением: этот наруч, будто постоянно напоминая о себе, сидел на моей руке.

«Что-то не так», – стало доходить до меня.

И я наконец, благодаря ментоинтерфейсу, постоянно контролирующему основные параметры моего организма и фиксирующему любые изменения, происходящие вблизи меня, понял, что происходит.

Браслет с каждой секундой и правда всё больше вдавливался, вплавлялся, втекал мне в руку. Но при этом я испытывал только то самое чувство неудобства и некоторого дискомфорта, которое заметил несколькими мгновениями ранее, и не более того.

«Что происходит?» – постарался разобраться я.

Но у меня ничего не получалось. Я разумом понимал, что в принципе никакого ощущения боли у меня не было. Вообще, было ощущение, будто рука на этом участке онемела, полностью потеряла чувствительность.

А наруч продолжал уменьшаться. В какой-то момент, уже когда видимая часть браслета не превышала в толщину бумажный лист, от него по всему телу стала распространяться волна странного внутреннего зуда. Именно в этот момент ожил ментоинтерфейс и выдал следующее сообщение:

«Регистрирую изменения во внутренней структуре костной ткани оператора. Фиксирую её многократное укрепление в результате изменений, происходящих на клеточном уровне, замещения костной тканевой основы и наращивания дополнительной внутренней стенки костной структуры оператора».

После этого пошёл отчёт о проверенных параметрах и зарегистрированные коэффициенты их изменения.

Через некоторое время отчёт, который я слушал и в котором старался разобраться, правда почти безуспешно, был окончен, а с его завершением на руке перестал существовать и наруч.

Он будто растворился, хотя более достоверным будет звучать, что он просто впитался, влился, просочился или втёк в моё тело.

«Странно и необычно», – первые несколько секунд в самой руке, да и во всём теле всё ещё продолжал ощущаться лёгкий зуд, ну а затем всё внезапно прекратилось, и он исчез. Как пропало и чувство испытываемого мной дискомфорта. Как раз в этот момент ментоинтерфейс выдал и свой окончательный отчёт о моём нынешнем состоянии и здоровье.

«Состояние оператора стабилизировалось. Все подконтрольные параметры пересчитаны, их изменённые значения занесены в таблицы текущего состояния и развития ментооператора. Коэффициент укрепления, эластичности и упругости костной ткани оператора по сравнению со стандартным составляет семьсот сорок целых и две тысячных. Коэффициент на излом костного скелета и хрящевой структуры неопределим, но по предварительным расчётам он превышает стандартный как минимум на девять единиц».

«Так получается, материал, из которого был создан браслет, внедрился мне в тело, вернее, в скелет и сделал меня значительно прочнее. Про силу ничего не могу сказать, о ней вроде как и не упоминалось», – подумал я и назначил Искателю проводить постоянный контроль этого дополнительного параметра.

«Пересчитан общий параметр, определяющий физическое здоровье ментооператора, и теперь он равен семидесяти пяти. Разница с предыдущим значением составляет пятьдесят единиц».

«Ничего себе, – подумал я. – Это получается, что не зря интуиция так откровенно не реагировала на этот артефакт, считая его полностью для меня безопасным. Он оказался не просто безопасен, но и очень полезен для моего здоровья. Сломать теперь меня, в прямом смысле этого слова, стало гораздо труднее». И я улыбнулся этой своей последней мысли. Слишком уж она двусмысленно и самоуверенно прозвучала. А такие самоуверенные и беспечные личности, как я понял, тут долго не живут.

Мои метания с последним артефактом остались не замеченными для моих компаньонов. Эрея была тиха и задумчива, и, казалось, её из этого состояния не сможет выбить никакое событие. Корнол был сосредоточен на поставленной ему задаче: он прикрывал наш тыл. И благодаря этой их сосредоточенности на своих мыслях и обязанностях я и смог спокойно разобраться с магическим браслетом.

Закончив с последним артефактом, я уже более спокойно стал продвигаться сам и вести наш небольшой отряд дальше. Однако следующие полчаса нам, на удивление, не встретилось ни одной ловушки или какого-то зачарованного предмета. Вообще, казалось, будто этот участок туннеля вычищен подчистую. Даже осколков и прочего мусора, на который мог обратить внимание только я, мне не встретилось. И это было очень подозрительно.

«Кто мог тут так качественно прибраться?» – пройдя очередной поворот, уже в который раз задал я себе этот вопрос.

Моих же спутников эта задачка не особо волновала, по-моему, корнол и Эрея вообще не обратили на эти изменения никакого внимания. Они, практически бесшумно двигаясь следом за мной, вели между собой тихий неторопливый разговор на разные темы, и говорили сугубо на высоком эльфаре. Пару раз мои спутники всё жё удивились тому, зачем я ищу и собираю весь этот мусор. Но корнол на заданный вопрос девушки лишь пожал плечами.

Наше продвижение закончилось, когда я увидел… Если честно, не могу сказать, что меня насторожило в направлении нашего движения. Но идти дальше у меня однозначно не было никакого желания. Да и интуиция просто вопила об опасности, поджидающей нас там.

Хотя все мои чувства и способности твердили об одном, коридор был всё так же пуст, как и последние полчаса. Но я точно знал, что это не так. А потому остановился.

– Впереди ловушка или что-то смертельно опасное, – тихо предупредил я наш небольшой отряд, указывая туда, где в моём воображении, на виртуальной модели туннеля, сейчас уже ярко переливалась краснотой тревоги активная и смертельно опасная зона.

Участок, на который упорно указывала моя интуиция, был не слишком большим. Однако по размерам он превышал те стандартные ловушки, что попадались нам ранее.

Стараясь разобраться в своих предчувствиях, я стал разглядывать участок всеми доступными мне способами, повысив свою чувствительность до максимально возможного уровня восприятия.