Тутта Карлссон Первая и единственная, Людвиг Четырнадцатый и др. Люди и разбойники из Кардамона. Шля - Экхольм Ян - Страница 45

Так Тофслу и Вифслу приняли в Муми-дом. Они ни перед кем не задирали носа и почти все время бродили по долине рука об руку. Чемодан они повсюду таскали с собой. Но когда наступили сумерки, они забеспокоились, забегали по всем лестницам и в конце концов спрятались под ковер.

— Что с вамисла? — спросил Хемуль.

— Морра идетсла! — прошептал Вифсла.

— Морра? Кто это? — спросил Хемуль, и ему тоже стало немножко не по себе.

Тофсла вытаращил глаза, оскалил зубы и напыжился, как только мог.

— Страслая и ужаслая! — сказал Вифсла. — Закрыслайте дверсли от Морры!

Хемуль прибежал к Муми-маме и сказал:

— Они говорят, что к нам явилась какая-то страшная, ужасная Морра. Мы должны запереть на ночь все двери!

— Но ведь у нас запирается только погреб, — озабоченно сказала Муми-мама. — С иностранцами, с ними всегда так. — И она пошла держать совет с Муми-папой.

— Надо вооружиться и загородить дверь мебелью, — сказал Муми-папа. — Такая ужасно большая Морра может быть опасна. Я установлю в гостиной сигнальный звонок, а Тофсла и Вифсла могут устроиться на ночь под моей кроватью.

Но Тофсла и Вифсла уже спрятались в ящик комода и ни за что не хотели вылезать оттуда.

Муми-папа покачал головой и пошел в дровяной сарай за ружьем. На дворе уже было по-августовски темно, сад окутали бархатисто-черные тени. Мрачно шумело в лесу, мелькали со своими карманными фонариками светлячки. Страшновато было Муми-папе идти за ружьем. А вдруг эта самая Морра подстерегает тебя за кустом? А ты даже не знаешь, какая она из себя, и главное — какого она роста. Вернувшись на веранду, Муми-папа загородил дверь диваном и объявил:

— Свет будет гореть всю ночь! Каждый должен находиться в состоянии немедленной боевой готовности. Снусмумрик должен ночевать дома. — Все это было жутко интересно. Муми-папа щелкнул по ящику комода и сказал: — Мы не дадим вас в обиду!

Ящик безмолвствовал. Муми-папа вытянул его, чтобы посмотреть, не похищены ли уже Тофсла и Вифсла. Но они мирно спали. Чемодан лежал с ними рядом.

— Пожалуй, нам тоже можно лечь спать, — сказал Муми-папа. — Только вооружитесь все до одного!

Не на шутку встревожась и болтая без умолку, все разошлись по своим комнатам, и мало-помалу в Муми-доме водворилась тишина. Только на столе в гостиной одиноко горела керосиновая лампа.

Часы пробили двенадцать. Потом час. В самом начале третьего Ондатру пришла нужда прогуляться на двор. Он сонно прошлепал на веранду и в величайшем изумлении остановился перед диваном, преградившим ему путь. «Это еще что за выдумки!» — пробормотал Ондатр и решительно приступил к дивану. И, разумеется, тут сработал звонок тревожной сигнализации, который установил Муми-папа.

Дом в мгновение ока наполнился криками, выстрелами и топотом множества ног. Все ринулись в гостиную, вооруженные кто чем — топорами, ножницами, камнями, лопатами, ножами, граблями, — и в удивлении остановились перед Ондатром.

— Где Морра? — воскликнул Муми-тролль.

— Это я, — сердито отозвался Ондатр. — Мне надо выйти. Помню я о вашей глупой Морре!

— Ну так иди живей, — сказал Снорк. — И чтобы это было в последний раз, слышишь?

Он настежь распахнул дверь веранды, и тут все увидели Морру. Все-все. Она неподвижно сидела на садовой дорожке перед крыльцом и смотрела на них круглыми, без всякого выражения глазами.

Она была не особенно велика и не особенно грозна с виду. Она была лишь чудовищно омерзительна и, казалось, могла прождать так целую вечность.

В этом-то и заключался весь ужас.

Никто и не подумал напасть на нее. Она посидела еще с минуту на месте, потом скользнула прочь во тьму сада. Земля, где она сидела, замерзла.

Снорк захлопнул дверь и встряхнулся.

— Бедные Тофсла и Вифсла, — сказал он. — Хемуль, сходи посмотри, не проснулись ли они.

Они проснулись.

— Она ушласла? — спросил Вифсла.

— Списла спокойсла, — сказал Хемуль.

Тофсла тихо вздохнул.

— Славсла богсла! — сказал он и, задвинув чемодан поглубже в ящик, снова заснул.

— Ну что, нам можно снова лечь? — спросила Муми-мама, отставляя в сторону топор.

— Ложись, — сказал Муми-тролль. — Мы со Снусмумриком покараулим вас до зари. Только сумку для верности спрячь, пожалуйста, под подушку.

Они сели вдвоем в гостиной и до самого утра резались в покер. А Морра в ту ночь больше не показывалась.

Наутро в кухню с озабоченным видом вошел Хемуль и сказал:

— Я говорил с Тофслой и Вифслой.

— Ну что там еще? — со вздохом спросила Муми-мама.

— Все дело в чемодане, это за ним охотится Морра, — ответил Хемуль.

— Экое чудовище! — воскликнула Муми-мама. — Отнять у малюток последние вещички!

— Так-то оно так, — сказал Хемуль. — Да вот есть осложняющее обстоятельство. Похоже, чемодан-то принадлежит Морре.

— Гм… — произнесла Муми-мама. — Обстоятельство и вправду отягчающее. Надо поговорить со Снорком, он такой мастер наводить во всем порядок.

Снорк живо заинтересовался.

— Случай чрезвычайный, — сказал он. — Созываем собрание. Явка в три часа под сиреневыми кустами, будем решать вопрос.

Был чудесный теплый день, полный душистого аромата цветов и гудения пчел. Как нарядный букет, стоял сад в сочных красках позднего лета.

Между кустами натянули гамак Ондатра с объявлением: «Морра обвиняет». Снорк, в парике из древесной стружки, сидел на ящике и ждал.

Всякому было видно, что это судья. Прямо напротив, за перекладиной, недвусмысленно изображавшей скамью подсудимых, сидели Тофсла и Вифсла и ели вишни.

— Прошу назначить меня обвинителем, — сказал Снифф. (Он никак не мог забыть, что Тофсла и Вифсла обозвали его старой облезлой крысой.)

— В таком случае я буду их защищать, — сказал Хемуль.

— А я-то, а я-то! — воскликнула фрекен Снорк.

— А ты будешь Голос народа, — сказал ее брат. — Члены Муми-семьи будут свидетелями. Что касается Снусмумрика, то он может вести протокол судебного заседания. Только по всем правилам.

— Позвольте спросить, а почему нет защитника у Морры? — поинтересовался Снифф.

— В этом нет нужды, — сказал Снорк. — Морра права. Ну как вы там, все готовы? Начинаем. — И он трижды стукнул по ящику молотком.

— Тысла все понимасла? — спросил Тофсла.

— Совсем ничегосла, — ответил Вифсла и плюнул в судью вишневой косточкой.

— Высказываться будете тогда, когда вас спросят, — сказал Снорк. — Отвечайте только «да» или «нет» — и ничего больше. Кому принадлежит вышеозначенный чемодан — вам или Морре?

— Дасла! — сказал Тофсла.

— Нетсла! — сказал Вифсла.

— Запиши: подсудимые противоречат друг другу! — воскликнул Снифф.

Снорк застучал по ящику.

— Тихо! — крикнул он. — Спрашиваю в последний раз — чей это чемодан?

— Насла! — сказал Вифсла.

— Они говорят, что чемодан их, — перевел Хемуль. — Утром они утверждали обратное.

— В таком случае не может быть и речи о том, чтобы отдать его Морре, — с облегчением произнес Снорк. — Жаль только, все мои старания пошли впустую.

Тофсла потянулся к Хемулю и что-то шепнул ему на ухо.

— Вот что говорит Тофсла, — сказал Хемуль. — Только Содержимое чемодана принадлежит Морре.

— Ха! — сказал Снифф. — Так я и думал. Все просто, как апельсин. Морре надо вернуть Содержимое, а эти свиномордии пусть остаются при своем тухлом чемодане.

— Ничего не просто! — дерзко крикнул Хемуль. — Вопрос не в том, кому принадлежит Содержимое, а в том, кто имеет на него больше прав. Всякой вещи — достойный хозяин! Вы все видели Морру, и я спрашиваю: может ли она при такой внешности иметь право на Содержимое чемодана?

— А ведь верно! — удивленно согласился Снифф. — Ну и ловко же ты это подвел! Но вы только представьте себе, какая она одинокая, эта Морра, никто ее не любит, а она так все любит. Может, Содержимое — это все, что у нее есть! Так что же, отнять у нее все? Одна-одинешенька, в ночи, — тут голос Сниффа задрожал, — обманутая, обобранная Тофслами и Вифслами… — Он всхлипнул и не мог продолжать.