Суета сует. Бегство из Вампирского Узла - Сомтоу С. П. - Страница 74

— Смотри! — кричал ему Эйнджел. — Сколько энергии в этой толпе! Мы можем выпить ее и насытиться. И тогда мы с тобой сможем управлять всем, что происходит вокруг!

Огромные руки протянулись к зрителям, лазерные лучи высекали блескучие искры из этих призрачных рук. Одна рука была чуть правее Тимми, другая — слева от Эйнджела. Они оба словно окунулись в трепетный океан искр. И в этом океане света Тимми увидел, как Пи-Джей встал, держа Хит на руках... нежно и бережно, насколько это вообще возможно для человека, потерявшего свою единственную любовь... он целовал ее холодные мертвые губы, словно страдающий от безнадежной любви голливудский монстр...

— Пи-Джей! — крикнул Тимми. — Тебе тоже пора уходить...

— Уже иду! — прокричал он в ответ и нырнул в люк, унося с собой Хит.

Мир превратился в смерч, в самом центре которого стояли Тимми и Эйнджел. Иллюзорные руки словно играли в «веревочку» и вот-вот должны были поглотить их в себе. Тимми слышал рев толпы, но он доносился словно издалека... такое ощущение, что ты несешься в машине по шоссе вдоль Восточного побережья, все окна открыты, и музыка в магнитофоне орет на полную громкость. У нас с Эйнджелом осталось одно незаконченное дело, подумал он, которое мы должны завершить вместе.

— Я ухожу, — сказал Эйнджел.

— Куда?

— Найдешь меня сам.

— Просто скажи, где мне тебя найти. Я хочу покончить со всем этим не меньше, чем ты.

Эйнджел притронулся пальцем к его губам.

— Ты бросаешь мне вызов, Тимми? Мне, мне, мне?! Ты, может, забыл, что теперь ты всего лишь маленький мальчик? Ты больше не можешь обернуться ветром или превратиться в ворона или в волка. Не можешь просочиться туманом сквозь замочную скважину. Или завладеть разумом девчонки, которая в тысячах миль от тебя, довести ее до безумия, сожрать ее душу, поменять местами каждую молекулу в ее теле и воплотиться в ней... кстати, этому трюку ты так и не выучился за все свои две тысячи лет. Я впитал в себя тайны Востока. Я знаю такие приемы, которые ты пропустил. Теперь я могу делать все, что когда-то мог ты. И даже больше.

— Но появляться при свете дня ты не можешь.

— Могу!

— Докажи.

— Ладно, ладно, я все еще связан парой-тройкой идиотских суеверий. Зато мой член работает так, как надо.

— Давай со всем этим закончим.

— Мы не можем закончить. Ты же хочешь спасти своих друзей, да? Этот хренов индеец, застрявший в своих видениях, где верх — это низ и наоборот. И девчонка. Она бессмертна — до тех пор, пока ты не покончишь со всеми такими, как я. Да, и тебе разве не интересно, что случилось с Лораном МакКендлзом? Это длинная история, Тимми. Расскажу все как было, но как-нибудь в другой раз.

И тут вспыхнул свет...

Боже, сколько света... пространство как будто взорвалось светом, свет проникал в самые отдаленные уголки мозга, не помогало даже закрыть глаза... свет проникал сквозь веки, как бы сильно ты ни жмурился... свет свет свет свет...

А потом — тьма.

Под сценой. Потайной люк.

Зрители словно сошли с ума. Он слышал их вопли там, наверху. Топот ног, треск разламываемых динамиков. Жесткий голос в громкоговорителях стадиона. Выстрелы. Толпа разошлась не на шутку.

Теперь он начал кое-что различать. В каморке под сценой было темно и душно из-за высокой влажности. Никакого света. Но рядом с ним было два человека. Один — живой, другой — мертвый.

— Пи-Джей, — прошептал он.

— Я убил ее, — сказал Пи-Джей.

— Пи-Джей, ты же знаешь, что все было совсем не так...

— Я сделал, что должен был сделать! Но как я мог объяснить это ей... а завтра ночью она проснется уже вампиром... И я должен забить кол ей в сердце, и, знаешь, это так больно, так больно...

— Нет, Пи-Джей, не надо. Не делай этого. У нас есть выход. И Эйнджел хочет, чтобы я все сделал именно так. Может быть... я смогу сделать так, что Хит станет... ценой за то, что Эйнджел хочет от меня.

— Какой ценой? Он не сможет ее оживить! — Пи-Джей заплакал. Тимми даже и не пытался его успокоить, потому что и сам в это не верил. За две тысячи лет он узнал только один способ, как воскресить человека из мертвых.

И теперь, думал он, я — человек.

И как мы это сделали?

Память: 1889

Один из «особых» званых вечеров герцога Кларенса: полночь, комната, наспех снятая в какой-то малопосещаемой ресторации, красное вино, икра и беседы совершенно неаристократического свойства.

На выбор: опиум, гашиш и даже недавно вошедший в моду кокаин. Никаких запретов — ни на что. Противоестественные наклонности герцога не только терпели — их чуть ли не превозносили. На эти званые вечера приглашали тех, у кого были секреты еще более темные, чем у него самого: Чарльз Алджернон Суинберн — забавный маленький поэт из Итонского колледжа, который обычно никак не мог кончить без хорошей порки розгами; частный сыщик, которого все звали Холмсом, большой охотник до белого порошка; Оскар Уайльд и лорд Альфред Дуглас, которому первому пришла в голову мысль пригласить мальчика на встречу в «узком кругу друзей». Здесь были еще и мальчишки-посыльные, однако они пришли сюда явно не для того, чтобы передать какие-то сообщения, если судить по тому, как они сидели в фривольных позах, развалившись в креслах и на диванах в гостиной, куда пускали только по условному тайному стуку: тема судьбы из Пятой симфонии Бетховена. Собственно, ее только что и отстучали. Причем по второму разу. Мальчик встрепенулся. Это был сам мистер Стокер, который, как правило, брезговал посещением подобных сборищ, хотя большинство членов этого «тайного общества» просто бредили им, а некоторые были и вовсе им одержимы. Неужели он все-таки поступился своими принципами или ему просто хотелось услышать еще одну историю Себастьяна?

— Прошу прощения, — сказал он, входя, — я опоздал.

Потир уже ходил по кругу. Ритуальный укол подушечки большого пальца булавкой — и еще несколько капель крови падают в священный сосуд... во всем этом было что-то святотатственное, богохульное... один из мальчишек-посыльных преподнес чашу Себастьяну. Да, это была взятка; но мальчик-вампир честно ее отрабатывал.

— Какое милое имя, Себастьян Мельмот, — сказал Уайльд, обращаясь к какому-то неизвестному гостю. — Если бы я мог, то взял бы его себе. Возможно, когда-нибудь я так и сделаю.

Себастьян пил.

Тепло растеклось по его холодным венам. Глаза налились кровью.

— О чем он расскажет сегодня? — спросил герцог. — Надеюсь, что сегодняшняя история будет не о Джеке-потрошителе; как-то он уже поднадоел.

— Себастьян... — обратился к нему один из мальчиков, нарумяненный и напудренный, с веткой сирени в волосах. — Ходят слухи, что его милость и был настоящим Джеком-потрошителем. Вы его видели?

Неужели это правда?

Он посмотрел на ошеломленное лицо герцога; он не был уверен в том, что перед ним — тот же самый человек, которого он видел почти десять лет назад; все произошло так быстро, и он до сих пор до конца не оправился после того стремительного рывка в пустоте времени... возможно, это был он... Ну и что, если так? Старая история, которую скорее всего никто и не вспомнит еще как минимум целый век.

— Синяя Борода, — сказал герцог. — Мне так понравилась твоя история о встрече с этим сумасшедшим французом. Когда ты рассказывал нам в прошлый раз, как он проткнул дырку у тебя в боку и входил в тебя через нее, я просто потерял контроль над собой!

— Святые угодники! — воскликнул доктор Ватсон.

— Не говоря уже о символизме, заложенном в этом действе: попрание всех христианских таинств... рана в боку и все прочее, — добавил Бози.

— Иногда ты такой предсказуемый, — сказал Уайльд и отрывисто чмокнул его. И тут же добавил, обращаясь к Стокеру. — Брем, сдается мне, что сегодня твоя очередь задавать вопрос нашему сверхъестественному другу.

Лицо Себастьяна озарилось улыбкой. Брем Стокер писал роман про вампира и постоянно расспрашивал его о тех мелких подробностях, которые всегда добавляют правдоподобия литературному вымыслу. Тем лучше, потому что Себастьян уже читал что-то из работ Брема и не счел их никчемным чтивом.