Суета сует. Бегство из Вампирского Узла - Сомтоу С. П. - Страница 84

Суета сует — все суета.

Слезы текли из глаз Дракулы.

Утро

В самом конце пути, перед самым рассветом, спящие вагоны, сиденья, окна, занавески, рельсы — все пропало, и они остались одни у подножия вулкана.

Там была просека, и в конце этой просеки стоял павильон из тикового дерева. Павильон из имения леди Хит, вырванный из действительности Бангкока и заброшенный сюда, в Ириан, на крыльях сна. Пи-Джей вновь почувствовал приближение оборотного состояния и еще — странный покой. Затишье перед великим финалом.

Единственное отличие состояло в том, что прямо из резной крыши торчала башня, белая башня, вокруг которой вилась лестница — вверх, сквозь густой полог джунглей, бог знает куда.

Вокруг павильона, на просеке, толпились люди. Среди них было много знакомых лиц. Призрачные полупрозрачные фигуры — из других мест, из другого времени. Пи-Джею показалось, что он видит маму, Шанну Галлахер, которая бежала сквозь лес в платье из оленьей шкуры; ее волосы заплетены в косу, на ногах — мокасины. И здесь опять были Терри и Дэвид Гиши... точно такие же, какими они были тогда, в детстве... они ехали вверх по склону на своих стареньких велосипедах... прямо к кратеру вулкана. А еще двое старых друзей спускались к ним вниз — этих людей он не видел со времен большого пожара в Узле, штат Айдахо, на съемках фильма. Кажется, они пропали вместе с Эйнджелом... или все было не так, и все это время они были здесь, в ожидании окончания этой истории?

Время от времени в недрах вулкана раздавался грохот, но их это, кажется, не беспокоило.

— Петра, — сказал Пи-Джей.

— Брайен Дзоттоли, — прошептал Тимми Валентайн.

Они обнялись, все четверо; Стивен Майлз и Карла Рубенс стояли чуть поодаль и смотрели на призрачные фигуры на просеке, некоторые были настолько слабы, что представляли собой лишь смутные человеческие очертания, мерцающие в бледном свечении рассвета. Пи-Джей с Тимми видели своих старых друзей, но не чувствовали их объятий — они были ветром, все они были всего лишь ветром.

— Пойдемте в дом, — сказала Петра, — вы приехали прямо к завтраку.

Джошуа Леви вместе с двумя меланезийцами осторожно внесли фоб вверх по лестнице. Сняв обувь, они вошли в первую комнату, стены которой были расписаны фресками с видами ада. Только здесь фрески были как новые: на темпере не было ни единой трещинки, а языки адского пламени смотрелись настолько живо, что казалось, сейчас они сорвутся со стен и опалят тебя жаром. И правда... до слуха явственно доносился треск пламени... стенания проклятых.

— Чай или кофе? — спросил Брайен Дзоттоли. В комнату вошел Руди Лидик с серебряным подносом в руках.

Они поставили гроб у западной стены, прямо под изображением Будды, который сидел в позе лотоса. Тимми показалось, что Будда подмигнул ему нарисованным глазом... или... он действительно плакал? И его губы, которые вот только что были раскрыты, словно он что-то произносил, теперь были сомкнуты. Да, очевидно, это уже не реальность... не та реальность... этот павильон, эта комната... это было пространство сна, затерянного в лабиринте его души.

Они болтали, смеялись, рассказывали разные истории. Никто не вспоминал о том, что некоторые из них уже давно были мертвы, а остальные скоро умрут. Да и сама эта встреча была совершеннейшей аномалией, имевшей место где-то вне времени и пространства, где-то на территории подсознательного.

— Когда взойдет солнце, — сказала Петра, — вам надо подняться на обзорную башню и посмотреть на картину.

— Милая башня, — это был уже Брайен, — мы называем ее «бобовый стебелек».

— А где Эйнджел? — спросил Тимми, нахмурившись.

— Спит, — ответила Петра. — Мы уложили его спать как раз перед тем, как вы пришли. И у нас есть еще целый день перед тем, как вы оба займетесь тем, для чего сюда пришли.

Пи-Джей одним глотком осушил свою чашку кофе. Это был кофе из Новой Гвинеи — мягкий и немного терпкий. Возможно, этот кофе был единственным якорем, который удерживал это место в соприкосновении с реальным миром.

— А Лоран? — не унимался Тимми.

— Разве он не прислал вам факс? — удивилась Петра. — Он...

— Тогда это правда, — тихо проговорил Тимми. И тут два меланезийца впервые заговорили и произнесли зловещим унисоном:

— Mistah MacCandles I dai pinis. Миштер МакКендлза мертвый.

— Может быть, сходим посмотрим? — спросила Петра Шилох.

Спиральная лестница начиналась сразу за комнатой, уставленной изображениями Будды (точной копией той, что была в павильоне в Бангкоке). Они пошли вверх. Сквозь густую листву. Обезьяны, сидевшие на ветвях, недоверчиво рассматривали их, а потом уносились прочь. Мимо плавно скользили большие змеи.

Меланезийцы, несшие гроб, замыкали процессию.

Они поднимались все выше и выше, ветви деревьев вокруг становились все тоньше. Пробившись сквозь полог листвы, они оказались на смотровой площадке, огороженной перилами со всех сторон. Гроб прислонили к перилам, повернув его в сторону горы.

Небеса полыхали пламенем огненного рассвета... белые перила отсвечивали розовым, серебряные замки гроба сияли, словно были сделаны из рубинов.

Вот она, перед ними: гора, носившая тысячи имен. Это мгновение было исполнено тишины, как будто мир замер вокруг... и только тонкая алая струйка стекала по склону... словно кровь по губе вампира.

Лава, стекавшая вниз, оставляла за собой изображение, впечатанное в горный склон. Изображение? Или просто цветные пятна на базальтовой породе? Нет, действительно изображение. Каким-то неведомым образом запечатленное на склоне вулкана... слишком большое, чтобы быть творением человеческих рук... и в то же время это была, несомненно, работа Лорана МакКендлза.

Едва узнаваемые очертания гроба; крышка полуоткрыта, ее контуры отчасти создавались естественными трещинами в поверхности склона. В гробу лежала женщина. Она была обнажена — по крайней мере та ее часть, которая открывалась взору, — ее черные волосы, выбивавшиеся из гроба, вились, стекая вниз обсидиановыми ручейками, до самого моря листвы, начинавшегося у подножия вулкана. Черты лица не были прорисованы до конца, и картину довершало уже воображение зрителя.

— Откройте гроб! — попросил Пи-Джей.

Пока все колебались, не зная, стоит ли исполнить эту странную просьбу, Пи-Джей сам расстегнул замки гроба и поднял крышку... и сразу же понял, кто именно изображен на картине... его мертвая жена... до мельчайших деталей... приоткрытые губы, длинные волосы, выпавшие из открытого фоба...

— Так где же все-таки Лоран МакКендлз? — опять спросил Тимми. — И если он мертв, то где его тело?

И тут Пи-Джею открылась истина. Он указал на картину на склоне вулкана:

— Это — Лоран.

21

За краем мира

Полет

Она мертва, но ей до сих пор снится сон: Полет. Полет на крыльях ворона.