Вампирский Узел - Сомтоу С. П. - Страница 85

85

Мальчик мнется — боится не угодить своему новому хозяину. Лунный свет проникает в повозку сквозь отверстие в пологе. Белое как мед лицо мага отсвечивает странным мерцанием. Мальчику страшно. По-настоящему страшно. Но разве можно не повиноваться этому человеку?! Он — всего лишь жалкий раб. Он ноет, и его голос срывается всякий раз, когда колесница подскакивает на выщербленной мостовой. Сивилла прислонилась к его плечу и вбирает в себя тепло его шерстяной туники… она то засыпает, то вновь просыпается, лихорадочно блуждая в сбивчивых сновидениях.

лабиринт: огонь: комната смеха

Мальчик — его звали Пи-Джей, а рыжий, как выяснилось, был ему просто другом, а никаким не братом — шуровал кочергой в камине. Стивен удобно расположился в кресле. Кейл Галлахер нервозно обхаживал важных гостей. Фрэнсис и Пратна устроились на диване.

Женщина — Шанна — сказала:

— Пойду сделаю кофе.

Брайен Дзоттоли тут же вскочил, готовый помочь. Стивен уже давно понял, что Брайену нравится эта женщина. Стоило лишь посмотреть, как он пожирает ее глазами, и все сразу же было ясно.

Снаружи выл ветер. Снег валил непрестанно. Когда Брайен и Шанна ушли на кухню, все остальные заговорили о вампирах.

— Только бы он прекратился скорее, этот проклятый снег, — сказал Кейл.

— Нужно еще дров принести, папа, — сказал Пи-Джей, однако не вызвался сходить во двор.

— Пойдем вместе сходим, — предложил его друг Терри. Взяв по распятию с каминной полки, они вышли из комнаты. Кейл пододвинулся поближе к огню.

— Ну вот, стало быть, что мы имеем, — сказал принц Пратна. Четверо стариков, у которых есть цель.

— А ты с годами становишься все сентиментальное, — заметил сэр Фрэнсис.

— Нам надо придумать какой-то план, — сказал Кейл.

— Дом стоит на горе, — начал Стивен. — Оттуда все происходит, и туда мы в итоге должны прийти. — Интересно, что стало с Карлой, подумал он. Может, она уже не человек? И какой будет их встреча? Слезливо-сентиментальной или наоборот?

— Мне вовсе не улыбается перспектива выходить из дома в такую погоду, — нахмурился Пратна. — В моем-то возрасте, право… о мои бедные кости… тем более я, как говорится, цветочек тропический, привыкший к теплу и солнцу. Я вот думаю… может, мне стоит лишь под конец появиться и нанести coup de grace [32].

— Снег может идти несколько дней подряд, — сказал Кейл. — Вон уже навалило… два фунта, не меньше. За окном ни хрена не видно. Дождемся утра…

— В окно лучше вообще не выглядывать, — заметил сэр Фрэнсис. — В свете… гм… кровожадных обычаев местного населения.

Стивен сосредоточенно наблюдал за тем, как в щелях между стенными панелями собирается влага. Ему вдруг стало зябко. Он пододвинул кресло поближе к огню.

Кейл повернулся к нему:

— Мне просто не верится… они все это серьезно?

— Серьезнее не бывает, — угрюмо отозвался Стивен.

— В голове не укладывается…

Стивен вздохнул:

— Несколько наших друзей уже погибли.

Кейл задумчиво пошуровал кочергой в камине. Он долго молчал, а потом произнес:

— В задней комнате есть три свободные кровати. Вообще-то это не комната даже, а что-то вроде складского чулана. Я там храню кое-какие лекарства, чтобы не загромождать склад в аптеке. Но там вполне можно спать. Правда, кому-то из вас придется лечь на диване в гостиной.

— Вот наш водитель и ляжет, — важно изрек сэр Фрэнсис. — Стивен поморщился. Его покоробил этот высокомерный тон, равно как и снисходительно-пренебрежительное отношение Фрэнсиса к Брайену. Интересно, подумал он, а что там делают Брайен и Шанна, уединившись на кухне.

— Ага, — с сомнением протянул Кейл. — Но они тут шастают вокруг дома, стучатся в окна… а он тут будет совсем один. Это не есть хорошо.

— Ничего. Как-нибудь справлюсь, — усмехнулся Брайен, входя в гостиную с подносом, уставленным кружками с кофе. Следом за ним вошла Шанна.

— У вас замечательная жена, — сказал сэр Фрэнсис. — Редкая женщина. — Это была обычная лесть. Комплимент вежливого человека хозяйке дома. Однако Стивен взглянул на Шанну Галлахер и подумал, что это правда. Но тут вернулись мальчишки с дровами, и ход его мыслей прервался. Он уставился на огонь. Терри с Пи-Джеем подбросили дров, и пламя плясало, завораживая, маня… Стивен чуть не забылся в этом огненном упоении. Но потом Кейл сказал:

— Займемся пока чем-нибудь конструктивным. Например, настрогаем кольев.

И наваждение рассеялось.

Снова вернулся страх. И он был сильнее, чем прежде.

А за окном падал и падал снег. Ночь сгущалась. Ветер выл непрестанно.

зал игровых автоматов

Три часа ночи. Все давно разошлись спать. Брайен остался в гостиной один. Он лежал на диване, зябко кутаясь в плед. В камине горел огонь. За окном ревел ветер.

Раздались шаги. Брайен поднял глаза и увидел Шанну Галлахер. Она стояла над ним в одной ночной рубашке.

— Тише, — она поднесла палец к губам. Он сказал:

— Ты пришла.

Она сказала:

— Не знаю даже, почему.

Он сказал:

— Потому что нам страшно, обоим. Мир, как мы его знали, подходит к концу. Больше нет никаких правил.

Она присела рядом с ним. Он приподнялся и поцеловал ее — страстно, настойчиво. Она ответила на его поцелуй. Но в ней была некая напряженная отстраненность — как стена, сквозь которую не пробиться. Он сказал:

— Завтра мы все умрем.

Они снова поцеловались. Он возбудился и неожиданно кончил. От одного поцелуя.

— Прости, я…

Она сказала:

— Я все понимаю. Это нормально. Кейл спит крепко. Давай попробуем еще раз.

— А ты не боишься, что он?..

— Нет.

Она забралась к нему под плед. Они обнялись, прижавшись друг к другу.

— Он был для меня как счастливый билет, чтобы вырваться из резервации. Но последние пятнадцать лет я только и думаю о том, как бы вернуться обратно.

— Ты его ненавидишь?

— Я из шошонов. — Медленно и игриво она расстегнула молнию у него на брюках. Потом ласково вытерла сперму кончиком простыни. Весь вечер он думал только о ней, о ее ароматной коже, о роскошных мягких волосах цвета ночного неба. Она шептала о чем-то своем, но больше всего — о сыне. Это был единственный человек на земле, которого она любила по-настоящему. — Я научила его понимать, кто он такой. Я рассказала ему про его народ. Я надеялась, что когда-нибудь мы вернемся вместе, и он пройдет ритуал посвящения в видение змея… ну, ты понимаешь… и станет мужчиной по обычаям моего народа.

Он опять возбудился. Но потом ему вспомнились номер в отеле на окраине Лос-Анджелеса, и женщина, которую он подобрал на дороге… мертвая женщина, истекшая кровью… и Лайза стоит на балконе… и водоросли у нее в волосах шевелятся под влажным ветром… и он…

— Но теперь я уже ничего не понимаю. Я больше не знаю, кто я, — продолжала Шанна. — Я не знаю, что делать: остаться здесь или вернуться… — Она тихо плакала у него в объятиях. Он подумал: а ведь я для нее совершенно чужой человек! А потом понял, что у нее действительно нет никого, к кому она могла бы обратиться за помощью и поддержкой…

Они занялись любовью как бы невзначай — как бы в продолжение разговора. Когда они оба кончали, она прошептала:

— Кто я? Кто я?

Прошептала, не переставая плакать. А потом что-то стукнуло в переднюю дверь, и Шанна сказала:

— Ветер, это ветер…

Но Брайен знал, что это никакой не ветер. И голос у двери:

— Миссис Галлахер, впустите меня, пожалуйста… мы с Пи-Джеем пошли на охоту за Дэвидом и Алисой, но они погнались за нами… пожалуйста, откройте дверь…

Шанна встала, надела ночную рубашку и пошла открывать, а потом…

Крик откуда-то сверху. На лестницу вылетели Пи-Джей и Терри с распятиями в руках.

— Это Дэвид, мама, не открывай!

Дверь распахнулась. В ту же секунду огонь в камине погас, и в дверях возник Дэвид. Брайен отметил, что он — точная копия Терри, вернее, был бы точной копией Терри, если бы не синюшно-бледная кожа и окровавленные клыки, которыми он впился Шанне в шею. Терри с Пи-Джеем отчаянно лупили его распятиями, отчего у него на лице оставались багровые волдыри, как от сильных ожогов, и кровь стекала у Шанны по шее, и Дэвид тянул ее в пелену снегопада, двигаясь с неестественной скоростью, а снег все валил и валил, и все было белым — земля и небо, — и Терри с Пи-Джеем бросились следом за Дэвидом, но в густом снегопаде было не разглядеть, в какую сторону он ушел, а потом на лестнице показался Кейл с распятием в одной руке и дробовиком в другой. Брайен, придавленный грузом вины и стыда, не мог выдавить из себя ни слова. Он просто стоял, глядя в потухший камин и застегивая рубашку; и Кейл сразу понял, что произошло, и зарыдал, но без слез — беззвучно, надрывно, — а двое мальчишек совсем растерялись и только таращились на Брайена с Кейлом. Наконец Кейл сказал:

вернуться

32

Добивающий, смертельный удар (фр.).