Магнатъ - Кулаков Алексей Иванович - Страница 83

83

– А вот в Англии неудобно получилось.

Действительно, здоровье английского физика Оливера Лоджа оказалось слишком слабым для ударной дозы спорыньи[77]. Наверняка сказалось и отсутствие должного опыта и сноровки у германских студентов, навестивших известного профессора… Впрочем, от ошибок никто не застрахован. Наверное, именно по этой причине Чарльз Алджернон Парсонс, довольно известный инженер и изобретатель, избежал разного рода видений и душевных расстройств. Зато среди бела дня подвергся нападению каких-то ирландских бандитов, в бессознательном состоянии попал на больничную койку, где вполне благополучно и пришел в себя – только лишь для того, чтобы узнать о большом пожаре в своей лаборатории и квартире. Наглые и возмутительные происки нечистоплотных конкурентов!!! Изобретатель уже даже знал, на кого именно думать – конечно же на тех, с кем он судился касательно патентных прав. Ничего, они еще пожалеют о своей грязной игре! Потому что его разум остался чист, да и здоровье обещало поправиться. Со временем. И вообще, сгорели только материальные ценности, а близкие люди не пострадали – и значит, он все восстановит. Опять же со временем.

Чарльз Парсонс еще не знал, как сильно ему повезло. Потому что примерно в это же время прямо на пороге своего дома какими-то люмпенами[78] был убит немецкий философ, ближайший друг, единомышленник и соавтор самого Карла Маркса, по имени Фридрих Энгельс. Клинок, оборвавший его жизнь, был обычным кухонным ножом, вдобавок убийцы основательно пограбили его имущество – и вдвое больше просто испортили. Вот эта смерть наделала много шума в узких партийных кругах – главным образом потому, что все недоумевали, как мог угнетаемый пролетариат поднять руку на своего просветителя, благодетеля и некоторым образом даже вождя. Склоки, изобличительные статьи, недоумение полиции, требования всенепременно найти и покарать – и, разумеется, клятвенные обещания подхватить упавшее знамя единственно верного учения.

Кто бы знал, как расстроился в свое время отставной унтер пограничной стражи Долгин, поняв, что ему ну никак не светит навестить автора «Капитала» по причине его отсутствия среди живых! И как радовался, узнав, что хотя бы Энгельс дождется его визита. Более того, он буквально выцыганил у своего друга твердое обещание – в том, что по «вождям мирового пролетариата» будет работать только и исключительно он. Потому что уж очень близко к сердцу принял Григорий перспективу проигрыша в двух войнах, с последующей революцией и Гражданской войной – с особенной болезненностью переживая судьбу оренбургского казачества. И будь его воля, всех пламенных и не очень революционеров ждала бы нелегкая и ОЧЕНЬ долгая смерть…

– Ничего, подстрелит пару-тройку аргентинских олигархов, немного успокоится. М-да. Как страшно жить!

За пределами Российской империи. А вот в ней – совсем наоборот, обстановка потихонечку улучшалась. Появлялись новые заводы-фабрики, музеи и библиотеки – а в последнее время ее императорское величество Мария Федоровна, всемерно заботясь о досуге своих верноподданных, потихонечку продавливала идею открытия на крымском побережье особой курортной зоны. В самом-то деле, доколе дворянскому и купеческому сословию терпеть дорожные неудобства и лишения, чуть ли не неделю добираясь до казино Ниццы и Монте-Карло!.. Пора, давно уже пора устроить нечто подобное в самой империи – разумеется, с тем, чтобы вся прибыль с особого курорта шла на нужды Ведомства учреждений императрицы Марии[79]. Если прибыль с продажи карт может быть употреблена на благотворительность, то почему доход с казино и всяких там кабаре не сможет послужить делу ликвидации безграмотности в империи? Или устройству лазаретов по волостям?.. Ремесленных училищ, странноприимных и сиротских домов…

– Надеюсь, Дагмара никому не скажет о том, кто именно подал ей такую эпохальную идею.

Тихонечко вздохнув, скромный путешественник и оружейный магнат запустил руку в саквояж, немного там порылся и вытащил солидной толщины укладку с разнообразными сводками, отчетами и докладами – из самых недр Центрального статистического комитета Российской империи. Что характерно, в оной укладке наличествовали исключительно оригиналы документов, копии же как раз остались в архиве комитета. Почему? Да потому, что архивариусы – тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо. Как, впрочем, и некоторым начальникам департаментов самых разных министерств…

– Что-то сегодня у меня душа к статистике не лежит. Может, ну ее?..

Повертев укладку перед глазами, он с внутренним облегчением убрал ее обратно в саквояж. Подумал. И вновь полез в нутро своего дорожного «друга», выложив на поверхность стола сразу три папки. Статистику князь читать откровенно не хотел (не самое полезное занятие для сохранения душевного равновесия) и вполне мог отложить знакомство с ней на некоторое время. Жаль только, что недолгое. А вот просмотреть черновые наброски сразу трех дипломных проектов, кои он скоро будет защищать в Императорском Московском техническом училище, надо было даже через «не могу».

– Чертов гранит науки!

Честно говоря, Александр уже не раз пожалел об этой своей затее. А также о том, что защита будет словами, а не с помощью верного «Рокота». Вот было бы здорово – зайти, за пару минут отстреляться, причем с минимумом предварительной подготовки, затем проконтролировать особо вредных оппонентов…

– Ха, я бы тогда и на звание академика рискнул замахнуться!..

Положив перед собой первый из дипломных проектов, студент-аристократ с чувством продекламировал его название:

– «Система управления направлением движения транспортных средств «Рулевое колесо».

Учитывая тот факт, что мотоколяски пока управлялись чем-то вроде лодейного кормила, которое кое-где уже успели обозвать «коровьим хвостом», или при помощи сразу двух-трех рычагов, тема была актуальнейшая. Накрыв его вторым проектом, князь вновь прочитал название вслух:

– «Применение железобетонных конструкций в гражданском и железнодорожном строительстве».

Сразу несколько известных архитекторов и строителей (среди которых был сам Шухов), а также крупных чиновников министерства путей сообщения выразили желание присутствовать на защите столь передовой темы. Да и нынешний министр финансов, драгоценнейший Витте, тоже проявил заметный интерес – сразу, как только узнал, что новый метод может сильно удешевить почти любое строительство. Что ни говори, а экономить на всем, на чем только можно, Сергею Юльевичу полагалось просто по должности!

– «Очистные сооружения на предприятиях химической и металлургической промышленности».

С последним дипломным проектом было хуже всего – в том плане, что имеющийся в ИМТУ зал категорически не вмещал всех желающих. Часть мест зарезервировали уважаемые профессора, другую часть – еще более уважаемый Дмитрий Иванович Менделеев. Да не один, а с целым выводком своих учеников! За оставшиеся же (весьма немногочисленные) места соперничали промышленники, желающие как можно быстрее узнать – как превратить бесполезные отходы своего предприятия в стабильный ручеек прибыли.

– Эх-ха, начнем грызть гранит науки.

Поглядев на три папки, Александр вдруг решительнейшим образом восхотел чуть-чуть подремать. Никак не больше ста восьмидесяти минут… На каждое ухо.

– Да ну его к черту, попозже догрызу!..

Начав служить на новом месте, Гликерия Орлова уже к вечеру поняла, что ни много ни мало – обрела работу своей мечты. Потому что первым же делом его сиятельство отправил гувернантку в один из особняков Сестрорецка, приводить свой внешний вид в полное соответствие с положениями контракта. Мало того – еще и за его счет! Как он там выразился (довольно непонятно при этом улыбнувшись):

– Обеспечение вас рабочей одеждой есть моя прямая обязанность как работодателя.

вернуться

77

Спорынья – род грибков семейства спорыньевых, употребление внутрь вызывает пищевой токсикоз и стойкие расстройства психики.

вернуться

78

Люмпен (-пролетариат) (от нем. Lumpen – «лохмотья») – термин, введенный Карлом Марксом для обозначения низших слоев пролетариата.

вернуться

79

Также – Четвертое отделение собственной Его Императорского Величества канцелярии, иначе – государственный орган по управлению благотворительностью в Российской империи. Ведет свою историю от Канцелярии императрицы Марии Федоровны, супруги Павла Первого.