Опекун - Соул Джон - Страница 72

Но тоненький голосок из самой глубины сознания предупреждал ее, что именно таким образом сотни людей погибают в буран. Известны даже случаи, когда люди насмерть замерзают на полпути между собственным домом и сараем.

Но ей казалось, что ветер наконец начал стихать, а если это и не так, то здесь не огромная равнина, где на сотни миль не встретишь ни единого деревца, чтобы можно было сориентироваться. Это Айдахо, здесь везде лес. Единственное, что ей надо делать, это не углубляться в лес. А уж если понадобится, она сможет пройти отсюда до самого ранчо с завязанными глазами.

Приняв решение, Оливия извлекла из «бардачка» фонарь, а из-за сиденья — дробовик. Оставив ключи в замке зажигания, натянула на руки меховые перчатки, обмотала шарфом голову и шею и выбралась наружу.

Она двинулась вверх по шоссе, проверяя каждый свой шаг, разгребая ногой снег, чтобы убедиться, что находится на дороге.

Через некоторое время женщина обернулась: снежная буря бесновалась вокруг нее, и даже автомобиль, который находился на расстоянии не более пятидесяти футов, исчез в ослепительном снежном водовороте.

Оливия Шербурн почувствовала себя совсем одинокой.

Глава XXVI

Ледяной ветер, гнавший перед собой снег, начал наконец проникать и под толстый полушубок, который был единственной защитой Марианны Карпентер от снежной бури. Когда холод добрался до самых костей, разум ее, спрятавшийся от реальности, подобно улитке в раковине, стал в конце концов возвращаться к действительности. Она опустила глаза и пристально вгляделась в лицо Логана. И вдруг у нее возникло странное ощущение, будто она смотрит в лицо незнакомцу.

Это был не ее сын — это не мог быть ее сын! Это был кто-то еще, какой-то незнакомец, лишь похожий на Логана. Логан по-прежнему жив — он должен по-прежнему быть жив.

Она отнесет этого чужого ребенка, которого она отказывалась признать своей плотью и кровью, в сарай, а затем продолжит поиски Логана.

Пошатываясь, Марианна с трудом поднялась на ноги, стараясь крепче прижать к груди тело, которое держала на руках; внутренний голос подсказывал ей, что нужно двигаться по направлению ветра. Спустя несколько мгновений она добралась до забора и остановилась, на секунду оперевшись на него, поскольку силы ее после отчаянных рыданий были на исходе. Ее охватила дрожь, ноги у нее подкосились, и в какое-то мгновение ей показалось, что она сейчас упадет со своей тяжелой ношей.

А почему бы и нет?

Почему не поддаться внезапному порыву просто лечь на снег, который вдруг показался ей мягким и манящим, как теплое одеяло, и заснуть? Ненадолго, лишь на несколько мгновений, чтобы дать себе время...

Время для чего?

Время для того, чтобы умереть!

Слова придали ей силы она понимала, чем рискует.

Если она приляжет, хотя бы на мгновение, то умрет.

А Алисон останется одна, одна в доме, одна с тем, кто бродит где-то поблизости, скрывается в снежном вихре.

Но кто это? Кто бродит вокруг, таится в холодной белизне, нападает с нечеловеческой жестокостью, кто убил ее сына?

Незнакомец по имени Шейн Слэтер? Мужчина, имя которого она услышала несколько минут назад?

Возможно, она ошибается! Может быть, просто хватается за соломинку, придумывает небылицу, подгоняет ее под происходящие события и, тем самым, запутывает все еще больше.

Джо!

Возможно ли, чтобы ее собственный крестник сотворил подобное?

Она пыталась представить себе это, но ее разум отвергал саму мысль.

И все же...

Джо был на улице в ту ночь, когда в лагере погиб мужчина.

Его не было дома и в ночь гибели Билла Сайкеса!

И у него были причины ненавидеть своего отца.

Воспоминания, неприятные и страшные, мелькали в ее сознании, быстро сменяя друг друга: вот Джо в бешенстве смотрит на нее, раздражение его нарастает, в глазах появляется пугающая злоба.

Нет! Она не поверит этому — это невозможно! Он всего лишь мальчик! Но хотя Марианна и гнала подобную мысль, та крепко зацепилась в сознании, и невозможно было от нее избавиться.

Но здесь должен быть кто-то другой! Мужчина из хижины! Даже если ее предположения относительно Шейна Слэтера были абсолютно неверными, кто-то же прятался высоко в горах, кто-то, кого Фрэнк Питере и Тони Молено выслеживали весь день!

А что если никакого мужчины не было? Что если вообще никого не существовало?

Она ничего не слышала о нем ни от помощника шерифа, ни от кого-либо еще!

Что если Джо обнаружил хижину несколько лет назад и просто отвел туда Рика Мартина для того, чтобы защитить себя?

Способен ли он на такое?

Она не знала. Она не знала, на что он был способен, не знала даже, о чем он думал. Она вообще не знала его!

Но если это Джо, кто будет следующей жертвой?

Алисон?

Она сама?

Он мог быть где угодно — подкрадывался к ней, кружил вокруг, пока она стояла у забора, прижавшись к нему, как будто он мог служить ей защитой. Она заставила себя преодолеть вновь зарождающийся внутри панический страх и почувствовала, как ее тело наполнилось силой. Хватит!

Будь это Джо или кто-то другой, кто бродит поблизости, она не станет его следующей жертвой! Она выживет!

Они с Алисон обе выживут!

Теперь она двигалась быстрее, уверенно шла вдоль забора к сараю. Остановилась около него, крепко сжимая в руках тело Логана, и нащупала онемевшими от холода пальцами дверной засов.

«Внутрь, — подумала она. — Я должна занести его внутрь. Нельзя оставлять его на улице, чтобы его занесло снегом!» Засов в конце концов поддался, и она всем телом навалилась на дверь, но из-за наметенного снега смогла лишь с трудом приоткрыть ее настолько, чтобы протиснуться внутрь.

Она окинула быстрым взглядом мрачное помещение сарая и услышала, как тихо заржала одна из лошадей. Не выпуская из рук тело Логана, поспешно миновала три стойла, в которых находились лошади, и открыла щеколду четвертого. Именно здесь несколько ночей назад она обнаружила Джо, спящего на соломенной постели. Сейчас она осторожно положила на пол тело Логана. Опустилась около него на колени и, дотронувшись рукой до холодной щеки, задержалась взглядом на лице. Если бы не страшная рана в горле, она вполне могла представить, что он спит и может проснуться в любой момент.

Вдруг лошади беспокойно забились, в соседнем стойле громко заржал Бук. Спустя секунду Марианна услышала сзади звук. Обернувшись, она увидела, как дрогнул металлический засов на двери, ведущей из стойла прямо на пастбище, и поняла, что напугало лошадей.

Кто-то находится снаружи и пытается проникнуть внутрь!

Джо!

Это должен быть Джо!

Нет! Лошади никогда не боялись Джо!

И вдруг некто, находившийся снаружи, издал ужасающий вой, от которого у Марианны заколотилось сердце. Ее вновь охватил панический страх, но на сей раз у нее не было ни сил, ни времени подавить его, сохранить самообладание. Она выбежала из стойла, по деревянному настилу сарая громко простучали ее подошвы, когда она неслась к двери. Резко открыв ее, преодолевая сопротивление бури, женщина выскочила наружу, забыв о ветре, о снегопаде, преследуя одну единственную цель — добраться до безопасности дома.

Таинственный вой перекрыл завывание ветра в верхушках деревьев и стих, заглушенный падающим снегом. Оливия Шербурн замерла на дороге, тело сотряслось от сильной дрожи, кожа покрылась мурашками, едва крик растворился в снежной буре.

Нечеловеческий, но и не похож на крик животного.

Даже завывания пумы, которые ей иногда приходилось слышать, вселяющие ужас и эхом разносившиеся по долине, были лишены незнакомой мучительной ноты, которую уловила Оливия в этом коротком крике.

Ноты муки и ярости.

Казалось, будто некое существо настолько было переполнено искавшими выход чувствами, что они наконец прорвались вот этим воем, впитавшим в себя страх, смятение и ярость.