Проклятие памяти - Соул Джон - Страница 58

– С ней все в порядке? – дрожащим голосом спросила Кэйт, когда Джексон подошел к "порше".

– Да еще неизвестно, дома ли хозяйка, – неожиданно для самого себя легко соврал Джексон. – Ключ от двери есть у тебя? Придется войти в дом, а то мало ли...

Порывшись в сумочке, Кэйт молча протянула Джексону надетый на кольцо ключ.

– Оставайтесь тут, – Джексон махнул рукой и, повернувшись, снова зашагал к дому. Ничего такого он не заметил – двое ребят, переживших несколько дней назад такое, что не каждый взрослый бы перенес, могли испытывать только страх, его он и увидел в их глазах...

– Ну чего?

Джексон пожал плечами.

– Да ничего. Отдала мне ключ. И спросила, все ли в порядке с хозяйкой.

– Ну а ты что?

– А что я? Наврал.

Кивнув, Финнерти вставил ключ в замочную скважину. Повернул его, дверь подалась, и полицейские вошли в молчащее темное нутро дома. Одного взгляда на закатившиеся глаза и гримасу немого ужаса, застывшую на лице Валери Бенсон, было достаточно, чтобы понять – медицинская помощь уже не требуется. Включив рацию, Бенсон вызвал дежурного и сообщил ему о случившемся, затем подошел к Джексону, стоявшему возле тела.

– Может, нам вместе сказать им о том, что мы обнаружили, или подождем, когда наши приедут...

Последующие несколько часов заняла рутина, в точности повторявшая все те церемонии, на которых Финнерти и Джексону уже пришлось присутствовать неделю назад – когда эти же двое ребят обнаружили в кухне собственного дома мертвую Марти Льюис...

Покрытая пылью дорога взбиралась на склон холма. Алекс даже не смотрел по сторонам – на этих холмах он знал каждую пядь земли, он объездил их верхом, вместе с отцом, еще мальчиком. Но сейчас он шел пешком – вместе с землей гринго отобрали у отца даже его лошадей. Они все отобрали у них – даже имя.

Но, с именем или без, он не покинет Ла-Палому до тех пор, пока гринго не заплатят своими жизнями за те жизни, что отняли у невинных.

Подойдя к дому, он открыл ворота и вошел во двор. Совсем недавно он вот так же входил сюда – только здесь тогда была фиеста, они с родителями и сестрами были среди почетных гостей... А сейчас он получил у новых владельцев место садовника – за несколько паршивых сентаво. Не однажды спрашивал он себя – что бы сделали эти гринго, если бы узнали, кто на самом деле работает в их саду.

Вскапывая размеренными движениями сухую твердую землю, он одним глазом следил за домом – гости, собравшиеся сегодня, расходились, наконец хозяйка осталась одна. Тогда он подошел к входной двери и несколько раз стукнул в нее тяжелым дверным молотком. Дверь открылась, женщина стояла на пороге, глядя на него с молчаливым недоумением.

Протянув руки, он сомкнул пальцы на ее шее.

И когда он сдавил, словно тисками, ее гортань, то вдруг почувствовал – ее изумление, ее боль, ее стремительно нарастающий ужас... Несколько мгновений спустя она была мертва, он стоял над телом, мелко дрожа, на лбу выступили крупные капли пота...

Он проснулся, словно его окликнули, сел в кровати. Сон исчез, но перед глазами Алекса все еще стояло лицо женщины, которую он только что задушил, и тело его было сведено судорогой страха.

Он знал женщину из этого сна.

Это была Валери Бенсон.

Но... кем был он?

Сон словно отпечатался в его памяти, и он еще раз, будто в кино, просмотрел его снова.

На дороге, по которой он шел во сне, не было асфальта – дорога была проселочной, но это его почему-то не удивило.

И у него не было имени.

Они забрали у него даже имя.

И он знал, кто такие эти "они", так же как знал, почему задушил миссис Бенсон.

Его родителей убили – и он мстил тем, кто их убил.

Но... это же бред. Его родители живы и спокойно спят внизу, в спальне.

Живы?

Грань между действительностью и сном терялась, расплывалась и таяла...

Странные воспоминания о том, что он не мог ни видеть, ни помнить, постепенно становились все более реальными, а мир, в котором он жил – все более незнакомым...

А может быть, сегодня ночью он сам убил собственных родителей, а теперь просто не помнит об этом... Он взглянул на часы, стоявшие на тумбочке возле кровати, светящиеся стрелки показывали половину двенадцатого. В кровать он лег полчаса назад. За полчаса – заснуть, проснуться, расправиться со спящими родителями, затем вернуться в постель и опять уснуть, и видеть сон об убийстве... нет, этого не может быть, конечно же.

Он снова припомнил – минута за минутой – весь сегодняшний вечер. Да, он помнит, конечно, все... хотя нет, из памяти исчез небольшой отрезок времени... с того самого момента, когда он остановился у обочины, и в это время к машине подошла старуха Торрес.

И заговорила с ним. По-испански.

Дальше он помнит себя уже входящим в пиццерию. Помнит очень ясно – он вышел из машины, запер ее, пересек площадь и вошел в дверь кафе "У Джека".

Машину он оставил на стоянке.

На стоянке.

Но он же прекрасно помнит, как поставил ее прямо около кафе... и в то же время в кафе он шел через площадь с автостоянки напротив.

Два исключающих друг друга воспоминания – и оба яркие, подробные, как картинка. Значит, скорее всего он вчера был "У Джека" дважды...

Мысли его были прерваны раздавшимся с улицы завыванием полицейской сирены. Одновременно внизу, в холле, зазвонил телефон.

Встав с кровати, Алекс набросил халат и, спустившись вниз, подошел к двери в спальню родителей.

Голоса доносились из-за двери приглушенно, но слова он слышал отчетливо.

– Они сами не знают, – это отец. – Они только что привезли ее в Центр, но считают, что помощь уже не требуется.

– Если ты едешь в Центр, то я с тобой, – голос матери. – И прошу тебя, хоть сейчас не пытайся спорить. Валери и я чуть ли не с пеленок были подругами. Я хочу быть там, с нею, слышишь?

– Дорогая моя, пока никто никуда не едет. Во-первых, сегодня не мое дежурство, ведь так? Они и позвонили как раз именно потому, что знали – Валери твоя подруга...

Повернувшись, Алекс медленно пошел наверх, в свою комнату.

Валери. Он обшарил самые укромные уголки памяти – может быть, там найдется кто-нибудь еще с таким именем... Нет. Значит, это была все же Валери Бенсон. И она умерла.

И вдруг – хотя память его упорно не давала ответа – он понял, почему приезжал к "Джеку" дважды за этот день.

Он приехал один раз – ненадолго – и вскоре ушел. А потом Мария Торрес заговорила с ним по-испански. После чего он подъехал к дому, где жила Валери Бенсон, и убил ее. А потом приехал снова в кафе, сидел за столом с Бобом, Кэйт и Лайзой, они долго о чем-то разговаривали...

Затем приехал домой, лег в постель, уснул – и ему приснился сон о том, что с ним было совсем недавно...

Но он все равно не мог понять – почему.

Его родители живы и здоровы, а Валери он почти не знал. Убивать ее не было никакой причины.

Но он все же убил ее.

Вытянувшись в постели, Алекс несколько минут лежал, разглядывая потолочные перекрытия. Где-то должен все-таки быть ответ – и если думать об этом достаточно долго, он был уверен, что отыщет его...

Он услышал, как хлопнула внизу дверь, раздались шаги. Шаги матери. Снова дверь, и снова шаги – это встал отец и идет за нею.

А что, если сейчас тоже туда спуститься и рассказать им об этом сне... о Валери Бенсон... а может быть, и о том, с Марти Льюис, и... Алекс отогнал эту мысль. Разве смогут они поверить, что он убил их – ведь у него не было для этого никакой, просто ни малейшей причины...

Нет. Они подумают, что он сошел с ума.

Повернувшись, Алекс натянул одеяло на голову. Он устал бороться с собственным мозгом. Ему нужно отдохнуть...

Словно почуяв свободу, мысли стали обретать форму, выстраиваться. Внезапно все произошедшее с ним стало представляться Алексу не таким уж абсурдным.

Остаток ночи Алекс спал спокойно. Сновидения больше его не тревожили.