Передел - Спарк Мюриэл - Страница 17

ГЛАВА 8

– Ну, господа священники, я требую расплаты, – заявил Хьюберт. – Раз наша дружба основана на обоюдной выгоде, я рассчитываю, что мои затраты на этот великолепный ужин окупятся в интеллектуальной сфере.

– О, Хьюберт! – кокетливо воскликнул отец Катберт Плейс.

Отец Джерард весело улыбнулся Паулине и взялся за вилку.

– Передайте вино, – попросил Хьюберт.

Паулина Фин нарядилась в шелковое платье лавандового цвета, Хьюберт – в темно-фиолетовую рубашку тонкого хлопка и дорогие на вид джинсы. На фуршетном столе у стены столовой красовались деликатесы на серебряных и хрустальных тарелках.

Катберт попробовал мусс из лососины и сказал Паулине:

– Сегодня у вас роскошный стол.

– Он хотел сказать «изобильный», – объяснил Хьюберт, только чтобы напомнить, кто в доме хозяин.

– Это лишь видимость изобилия, – настороженно сказала Паулина, размышляя о том, что их частный рог изобилия неминуемо иссякнет.

– Но что такое изобилие, как не его видимость? – возразил Хьюберт.

– Я бы сказал, – заявил Джерард, – что разница очень, очень существенная.

– Как вы остроумны! – воскликнул Хьюберт.

– Не понимаю, – покачал головой молодой священник, – почему я остроумен?

– Если вы воображаете, будто видимость может изобразить реальность в неверном свете, то вы ошибаетесь. Видимость – и есть реальность.

– Ну хватит, Хьюберт, – вмешался Катберт. – Паулина просто сказала, что у вас видимость изобилия. «Видимость», вы ведь так сказали, Паулина?

– Да, именно так, – подтвердила Паулина. – Хьюберт знает, что я имею в виду.

– Это пошлая точка зрения, – поморщился Хьюберт. – Сегодня у нас изобилие.

– Но ваше изобилие не соответствует представлениям каждого человека, – рискнул возразить Джерард. – Я хочу сказать, не слишком ли субъективной получается ваша реальность? Человеческие представления могут различаться очень сильно.

– Реальность вообще субъективна, – снисходительно объяснил Хьюберт. – Несмотря на то что утверждает ваша религия, она, как, впрочем, и все остальные, основана исключительно на индивидуальном восприятии видимого. И Другой реальности не существует.

– Попробуйте склонить на свою сторону хотя бы одного физика, – предложил Катберт, ерзая на стуле.

– Со мной согласны самые передовые ученые. Между прочим, почти все они склоняются мистике. Как и я.

– Давайте есть, – предложила Паулина. – Берите тарелки и угощайтесь.

– Все выглядит очень вкусно, – сказал Джерард, последовав ее предложению. – Паулина, вам очень идет это платье.

– Оно новое, – похвасталась секретарша.

– Мэгги вернулась с отдыха? – поинтересовался отец Катберт у Мэлиндейна – осторожно, будто вступив на минное поле.

Хьюберт не ответил, а вместо этого поманил гостей к еде – к великолепному выбору мясных закусок и достойному выставки разнообразию салатов. Когда все снова расселись за стол, он достал еще одну бутылку вина и принялся его расхваливать приглушенным от благоговения голосом.

Сентябрь перевалил за половину, но летняя жара не торопилась оставлять окрестности Рима даже ночью. Неми обдувал легкий ветерок с холмов, но его не хватало на то, чтобы содрогнулись огоньки свечей на обеденном столе.

– Великолепно, – заявил Катберт. – Восхитительное вино.

– Восхитительное, – повторил за ним Джерард.

– Кстати, насчет Мэгги, – настаивал Катберт, – от нее что-нибудь слышно?

– Ни слова, – ответила Паулина, которая после бокала вина сделалась общительнее. Со следующим бокалом общительность грозила перейти в словоохотливость. – Она написала, когда уезжала из Неми. В письме пересказала все, что запланировала на месяц. Сейчас Мэгги должна быть в Америке, но мне что-то не верится. Она наверняка еще в Италии. Хочет, чтобы мы съехали до октября, но…

– Паулина! – оборвал ее Хьюберт. – Вам не кажется, что высокоученым отцам могут наскучить эти досужие сплетни?

– Нет-нет, – возразил Катберт, – нам вовсе не скучно.

– Катберт, вам удобно на вашем стуле? – поинтересовался Хьюберт.

– Что? Ах да, конечно, мне очень удобно, спасибо за заботу.

– Дело в том, что Катберт, – начал объяснять Джерард, – часто не находит себе места, когда ему приходится облекать мысли в слова, в зависимости от эмоциональной напряженности темы по отношению к тем границам выражения, которые свойственны процессу вербализации.

– Понимаю, – аристократично кивнул Хьюберт, одновременно поднимая бокал темно-красного вина. Сделав глоток, он уставил блаженный взгляд в одну точку над головой Паулины.

– Я вовсе не занудствовала, – сказала Паулина. – Просто сказала, что Мэгги… Между прочим, не забывайте, я в жизни ее не встречала… Так вот, Мэгги просто-напросто испорченная богачка. У нее с Хьюбертом было джентльменское соглашение, а она…

– Мэгги не джентльмен, – вмешался Хьюберт, – и, пожалуйста, Паулина, не нагоняйте тоску и не переходите на личности.

– А о чем же еще разговаривать? – удивилась Паулина. – Газеты все читают, новости тоже слушают, по-моему, скучно обсуждать то, что и без того всем известно. Мэгги держит нас за горло и в то же время жарится на пляже. А у нас осталось всего две недели…

– Хватит, Паулина! – громко оборвал ее Хьюберт.

– Мы не можем вам помочь? – поинтересовался Катберт. – Мэри, ее невестка, просто очаровательна. Может, с ней стоит поговорить? Знаете, Джерард в начале августа был с ними на Искии и…

– На Искии? – перебил Хьюберт. – Разве они собирались не на Сардинию?

– Мэгги передумала, – объяснил Джерард. – Мэри пригласила меня изучить экологические легенды Искии. Некоторое время я пожил с ними. Должен признать, там сохранилось достаточно рудиментов культа природы. Мэри даже составила список суеверий и обрядов, доживших до наших дней. Конечно, все местные жители – настоящие католики, ничего плохого об их вере я не могу сказать. Эти крестьяне – истинные католики.

– Только поклоняются духам деревьев и моря, – съязвил Хьюберт.

– Нет-нет, они не поклоняются. Вы неправильно поняли. Церковь поглотила многие языческие ритуалы, потому что заботится об экологии.

Паулина, которая шушукалась с Катбертом, пока Джерард объяснял Хьюберту разницу между язычеством и языческими ритуалами в лоне католической церкви, внезапно воскликнула:

– Хьюберт, вы только послушайте! Лауро, тот самый итальянец, который был твоим секретарем, а теперь работает на Редклифов, тоже был на Искии. Он спит и с Мэгги и с Мэри! Что вы на это скажете?

– Наверное, – подпрыгнул на стуле Катберт, – мне не стоило это упоминать. С другой стороны, Хьюберт и Паулина, наверное, должны знать об этом. Как ты думаешь, Джерард?

– Да, наверное, – торопливо ответил смущенный Джерард. – Разумеется, чисто конфиденциально. Как я, вернувшись с Искии, сказал Катберту, подобное состояние дел – лишь впечатление, которое возникло на основании множества второстепенных факторов, обративших на себя мое внимание, когда я гостил у Редклифов. Тем не менее, как я уже сказал, Мэри показалась мне очень умной и очень помогала в моих изысканиях. Смею полагать, что в ее случае это преходящая фаза. Так или иначе, юному Лауро не следовало предоставлять такую свободу. – Закончив эту речь, Джерард посмотрел на Паулину с укоризной, как на духовника, нарушившего тайну исповеди.

Однако Паулину, пристально смотревшую в глаза Хьюберта, не тронули его чувства. Хьюберт неприветливо разглядывал ее лицо.

– Знаете, Джерард очень наблюдательный, – сказал отец Катберт. – Когда он мне это рассказал, я после долгих размышлений решил, что вы, Хьюберт, должны это узнать. В конце концов и Мэгги, и Лауро были вашими друзьями.

– Меня не интересуют подобные вещи, – сказал Хьюберт. – Слишком большую часть своей жизни я потратил на бессмысленные сплетни. Катберт, давайте поменяемся стульями, с вашим явно что-то не так.

Хозяин дома встал и принялся передвигать свой стул. Катберт следил за ним в немом изумлении.