Передел - Спарк Мюриэл - Страница 43

ГЛАВА 16

«Дорогой Хьюберт!

Вернувшись из деловой поездки в Швейцарию, я обнаружила письмо от адвоката, Массимо де Виты. Он пишет, что, по твоим словам, я подарила тебе Гогена, который оказался поддельным.

Так вышло, что я не дарила тебе моего Гогена и он не поддельный.

Я думаю продать эту картину. В нынешние неспокойные времена нам приходится туже затянуть пояса, и Берто предложил отвезти Гогена в Лондон и продать с аукциона. То же самое я решила сделать со стульями Людовика XIV. До меня дошла нелепая сплетня, будто мебель уже вывезли, но, разумеется, в этом случае ты сообщил бы в полицию. От сплетен никуда не деться! Я планирую все на среду следующей недели. Ты знаешь, я не слишком привязана к стульям Людовика XIV, все равно они мне не нужны, и я ведь ими не пользуюсь, так? Мы их заберем в среду, 27 августа. Как давно мы не виделись! Заодно мы хотим зайти и обсудить планы на будущее. Дело в том, что мы продаем виллу Лауро, потому что земля, на которой она построена, принадлежит его прелестной жене. Как повезло, что все эти годы Лауро был нашим другом! Можешь не верить, но он даже сократил медовый месяц, чтобы обсудить со мной планы. Какое все-таки счастье, что эта земля не принадлежит кому-то незнакомому! Я, разумеется, принимаю меры против господина де Лафуко, который устроил эту земельную сделку и, как выяснилось, оказался совершенно недостойным доверия. Его настоящее имя неизвестно, но Берто поговорил с полицией, они выследили его в Милане и наверняка посадят за решетку. Берто сказал, что больше не боится попасть в криминальную хронику, потому что мы пострадавшая сторона, ни в чем не виноваты и так будет всегда.

Я искренне надеюсь, что ты сможешь найти в Неми другое место, чтобы проводить религиозные встречи. То, что я слышала, кажется очень интересным. Жаль, что я не смогла прийти, но я была в Швейцарии. К тому же Берто – страшный консерватор, он пришел бы в ярость, если бы я связалась с наркотиками, оргиями и т. д. Как чудесно, что Лауро готов пойти мне навстречу с этим домом! Он построен незаконно, хотя я, конечно, раньше этого не знала. Надеюсь разобраться с этим как можно скорее. Берто в бешенстве из-за оргии, он, разумеется, предпочел бы, чтобы ты вел себя тихо. Понимаешь, мы вовсе не хотим обращаться к властям, это было бы крайне неприятно. Я ужасно благодарна, что ты берег мои картины и мебель. Недавно я попыталась дозвониться до Массимо де Виты, чтобы лично известить его о своих планах, но в офисе никого нет. Пару недель назад я прочитала в газете, что Неми – «биологически мертвое» озеро, то есть загрязненное, но в больнице перестраивают канализацию и больше не будут сбрасывать отходы. Уверена, твои предки в гробах бы перевернулись. И это после того, как тихие воды озера гордо бороздили античные корабли! Я ужасно тебе сочувствую. Конечно, в Неми все равно красиво, и Мэри очень не хочет уезжать, но их дом принадлежит другим людям, и я не знаю, смогут ли они договориться. А Майкл заранее заявляет, что незачем второй раз платить за тот же дом. Бернардини тоже волнуются, ведь у них скоро свадьба Эмилио и Нэнси. Нэнси – очаровательная женщина и наверняка станет ему хорошей женой.

Если ты случайно увидишь адвоката Массимо де Биту, передай ему, пожалуйста, что он не прав насчет моего Гогена. Мне кажется, что юристы в последнее время работают все хуже и хуже. По-моему, никто из них не заботится об интересах клиента. Я планирую нанять другого адвоката.

Не забудь, в среду, 27-го числа, приедет грузовик с вооруженной охраной. В наши дни лучше перестраховаться.

Арриведерчи, с любовью

Мэгги.

P.S. Мы живем в ужасные, страшные времена. Только что в «Геральд трибюн» я прочитала, что похитили моего близкого друга, финансиста из Аргентины, мсье Коко де Рено. Судя по всему, выкуп требуют астрономический, и его жена и дочь, бедняжки, в Швейцарии вне себя от горя. Я немедленно позвонила им, но они не хотят разговаривать, чтобы похитители всегда могли дозвониться. Они говорят, что не видели Коко вот уже несколько месяцев и теперь не знают, где он, что совершенно ужасно. Газеты пишут, что он должен послать им доверенность, чтобы они могли снять со счетов его деньги, а если банки не примут доверенности, его убьют. Об этом страшно читать, а когда такое случается с кем-то из друзей, то чувства не описать словами. Лично я считаю, что все его деньги у жены, а о доверенности рассказывают, чтобы поторговаться. Я думаю, что деньги он хранит на счете жены или на номерном счете, поэтому в конце концов его отпустят, живого и здорового. Но какой это ужас – платить преступникам!»

Хьюберт медленно перечитал письмо Паулине Фин, которая вернулась через день после того, как Мэлиндейна бросили бывшие секретари.

С тех пор как увезли мебель, каждый день венчался новой ссорой, молодым людям не хватило выдержки, чтобы месяц ночевать в спальных мешках и есть на кухне. Месяц – все, что Хьюберт просил; он был нужен, чтобы никто ничего не заподозрил.

Мебель и картины Мэгги уже пошли с молотка в Лондоне. Неплохой барыш принесли даже копии картин и поддельные стулья, не говоря уж об оставшихся подлинниках. Когда Массимо забрал свою долю, Хьюберту все равно осталось целое состояние, то самое состояние, которое, по его мнению, он заработал, давая Мэгги советы. Теперь оставалось лишь месяц или чуть дольше поизображать нищего, чтобы не поняли, что он причастен к пропаже чужой собственности. Массимо покинул страну в неизвестном направлении. Сказал, отправится в Калифорнию, что, разумеется, значило – куда угодно, только не в Калифорнию. Очевидно, адвокат привык время от времени бесследно исчезать. Доля Хьюберта надежно хранилась там, где она была в наибольшей безопасности, то есть в Швейцарии.

– Мисс Фин, – произнес Хьюберт, когда она появилась на пороге спустя день после отъезда мальчиков, – если вы хотите забрать оставшиеся пожитки, то пришли не по адресу. Приезжали судебные исполнители. Они забрали все, включая ваши панталоны. Мне остались лишь предметы первой необходимости, и я, потомок богов, теперь нищий. В общем, мы с вами должны рассчитаться.

– Вот именно, – согласилась Паулина. – Для начала, пожалуйста, отдайте мою зарплату за пять месяцев.

– Не надо вульгарности, – поморщился Хьюберт, открыл кухонный буфет, достал из жестяной коробки пачку банкнот и отсчитал то, что ей полагалось. – Женщины, – заключил он, – невероятно приземленные создания.

Паулина села и пересчитала деньги.

– Ваши мальчики тоже уехали. Полагаю, исключительно по возвышенным причинам. Вы остались один и даже без мебели. Откуда эти деньги?

– Это вас не касается, больше вы не секретарша! – отрезал Хьюберт. – Вы развалили мое Братство и втоптали в грязь мою репутацию. Недавно я получил анонимное письмо, в котором меня сравнивают с самозванным католическим прелатом, который пару лет назад обосновался в Неми с бандой последователей, иконами, распятиями и документами, заявив, что Ватикан поручил ему торговать разнообразными предметами. А когда виллу окружила полиция, он совершил самоубийство. Автор письма даже приложил газетную вырезку!

Хьюберт протянул ее Паулине.

– Вы полюбуйтесь, чем он себя убил! – возмутился он. – Бокал vino ai topicida! Может быть, это кажется похожим на название блюда в ресторане, но на самом деле это вино с крысиным ядом! Какое низкопробное самоубийство! Автор письма предлагает совершить мне то же самое.

– Ужасный почерк.

– Правописание не лучше. Какая-нибудь деревенская кумушка. Какая разница?

– О, Хьюберт! Вы же не станете совершать самоубийство? – взволновалась Паулина. – Мне не так уж нужны эти деньги. Возьмите их обратно. Держите.

– Я и не думал о самоубийстве, – гордо ответил Хьюберт. – Но я уберу эти деньги, здесь они будут в большей сохранности. Надеюсь, мисс Фин, что вы усвоили урок.

– Я схожу в магазин и приготовлю обед.

– У меня есть и другое письмо, – сказал Хьюберт. Он достал письмо Мэгги и прочитал его вслух.