Пособники и подстрекатели - Спарк Мюриэл - Страница 17

ГЛАВА 11

Жан-Пьер сложил все самое необходимое в небольшую сумку и держал ее под рукой. Он был готов покинуть Париж в любой момент. Прошло уже больше недели, а он не получил от Хильдегард никаких известий. И это беспокоило его больше, чем ее отсутствие. Он был убежден, что она благополучно устроилась в каком-то ею самой выбранном месте и находится в безопасности. Хильдегард оставила свою машину в гараже, заплатив за три месяца вперед. У хозяина гаража он не получил никаких объяснений, не нашел ни единой зацепки. Жан-Пьер не беспокоился за безопасность Хильдегард. Он размышлял только о том, почему она не позвонила ему в мастерскую, не связалась с ним и по мобильному телефону.

И все-таки он принял решение найти ее и остаться с ней. Жан-Пьер начал с изучения списка пациентов, который дала ему Доминик. Телефонных номеров не было только рядом с фамилиями Уокера и Лукана.

– Миссис Мейси Раунд? – Жан-Пьер говорил по-английски, и притом вполне бегло.

– Да, слушаю вас. Кто это?

– Жан-Пьер Роже. Я друг доктора Хильдегард Вольф. Я…

– Куда делась ваша доктор Вольф? Она бессовестно бросила меня, не окончив курса лечения… Ее секретарша позвонила и сказала, что доктор просто уехала из Парижа.

– Я подумал, мадам, что вы, возможно, знаете, где она находится.

Женщина что-то сказала, затем перешла на крик и не переставала кричать, пока не наступил такой момент, когда Жан-Пьер перестал ее слушать. Она выкрикивала:

– Это же настоящее преступление… она оставила пациента в подвешенном состоянии… в полной беспомощности, прервав курс лечения… я как раз приближалась к самой сути… она знала, что я на грани кризиса… уже отрезаны все пути назад… я в шоковом состоянии… у меня глубокая рана… всему приходит конец… Я намерена просить адвоката подать иск в суд… лишить ее права практиковать… она в Париже никогда не была зарегистрирована ни в одном институте психиатрии… я оплатила весь курс лечения… я не только не развелась с ним, но и не вышла замуж за Томаса… теперь я перед нелепой дилеммой… она должна была избавить меня от этого… обязана была подойти к моей проблеме прямо с самого…

Жан-Пьер осторожно положил трубку. Он смешал себе коктейль из водки и тоника и позвонил следующему в списке пациенту.

Какая-то женщина ответила по-французски.

– Могу я поговорить с доктором Карлом Джекобсом? – спросил Жан-Пьер.

– Доктор Джекобс в отпуске. Вы хотите оставить ему какое-нибудь сообщение?

– Вы не можете мне сказать, нет ли у доктора Джекобса каких-либо сведений о местонахождении его психотерапевта доктора Хильдегард Вольф? Когда доктор Джекобс вернется?

– Предполагается, что он вернется примерно через десять дней. Я передам ему ваш вопрос. К сожалению, ничем не могу вам помочь. О том, как связаться с доктором Вольф, уже спрашивал какой-то джентльмен по фамилии Уокер. Он видел фамилию доктора Джекобса на столе ее секретарши. По-видимому, это был один из пациентов доктора Вольф. Она уехала довольно неожиданно.

– Доктор Джекобc очень этим расстроен?

– О нет. Он скорее почувствовал облегчение. Доктор Джекобc сказал, что проведенных сеансов ему более чем достаточно.

Жан-Пьер оставил ей номер своего телефона.

Следующим в списке был доктор Херц. Тот самый пациент, о котором Доминик упомянула, что он очень нравился доктору Вольф. «Вдовец, – добавила она, – горюет из-за понесенной утраты».

По телефону доктора Херца никто не ответил. Жан-Пьер набрал номер миссис Уильям Хейн-Басби.

– Алло, слушаю, – ответила дама по-английски.

– С вами говорит друг доктора Хильдегард Вольф. Я слышал о вас как о близком ей человеке. Видите ли, я пытаюсь выяснить, где она сейчас.

– Да, я тоже хотела бы это знать. Я отношусь к доктору Вольф с глубоким уважением. Это неординарная личность. Вы знаете, ее методы обсуждаются многими учеными. У нее, видимо, была очень серьезная причина, заставившая ее внезапно уехать. Вы хорошо ее знаете?

– Она моя подруга. – Жан-Пьер почувствовал, что сказать это вполне уместно: ему понравился голос собеседницы.

– Хильдегард часто рассказывала мне о разных местах, где она останавливалась. Знаете, в Мадриде она жила в прелестной маленькой гостинице «Парадизо», а в Цюрихе она предпочитала «Зилах гастхоф», обыкновенный пансион. Она обожала останавливаться в таких местах, возможно, она и сейчас где-то там с друзьями.

– Она упоминала еще какие-нибудь отели? В Лондоне? В Брюсселе?

– Одно место в Лондоне, в районе Куинз-Гейт, а в Брюсселе – я не знаю названия – это было в каком-то захудалом районе, она ходила там в ресторан «Ля Мюль Парке». Надеюсь, вы скоро ее разыщете. Я без Хильдегард очень скучаю. Почему она уехала?

– Послушайте, – сказал Жан-Пьер, – я буду вам позванивать. А если вы что-нибудь узнаете, сообщите мне?

Он оставил даме номер своего телефона, затем позвонил Дику с Полом.

– Мы были потрясены, когда получили от нее записку. Всего несколько строк и чек. И хотя нам полностью заплачено, это, конечно, не помешает. Жан-Пьер, вы знаете, когда она возвращается? Она сказала об этом Оливии?

Оливия, горничная, которая обслуживала Жан-Пьера и Хильдегард, по-прежнему приходила убирать квартиру. Она была удивлена исчезновением Хильдегард, как и все остальные.

Жан-Пьер смотрел на клочок бумаги, где записал информацию, полученную от миссис Уильям Хейн-Басби. Эта женщина оказалась единственной, кто сообщил что-то конкретное. Она явно была и доверенным лицом Хильдегард, и ее пациенткой. Жан-Пьер поставил крестик против записи о гостинице «Парадизо» в Мадриде и вопросительный знак рядом со словами «гостиница в районе Куинз-Гейт в Лондоне». Конечно, нельзя было исключать и Брюссель.

Он снова набрал номер доктора Оскара Херца. На этот раз ему повезло больше.

– Доктор Херц? – переспросила по-английски женщина. – Мне кажется, он только что вошел. Не кладите трубку.

Наступившую паузу заполняли звуки известной с XVI века старинной песни «Зеленые рукава». Раздался щелчок, песня, допетая почти до конца, оборвалась, и прозвучал мужской голос:

– Доктор Херц слушает.

– Это Жан-Пьер Роже, компаньон Хильдегард Вольф. Вы, наверное, знаете, что она исчезла?

– Я сам ужасно обеспокоен.

– Если вы так обеспокоены, почему вы не позвонили мне? Вы ведь знаете, что мы жили вместе.

– Меня проинформировала Доминик, секретарь Хильдегард. Но что мы можем сделать?

– Доктор Херц, у вас с ней были особые… дружеские отношения. Она…

– Да-да. Я не был ее пациентом.

– Не были ее пациентом?

– Нет. Я был ее коллегой.

– Вы психиатр?

– Вернее, психолог. Хильдегард ведь не была теоретиком, она, в сущности, практик.

– Вы говорите о ней в прошедшем времени?

– Да, я говорю о ней в прошедшем времени.

– О Господи, что же, по-вашему, с ней случилось?

– Ничего не случилось. Она не такой человек, который становится жертвой обстоятельств, она сама ими управляет.

– Вы думаете, она бросила нас?

– Смею сказать, что это так.

– Ну, думаю, вы ошибаетесь. Я знаю ее лучше вас.

– Ее шантажировали.

– Знаю. Именно поэтому она и уехала. У вас нет никакого представления, куда именно?

– Следовало бы ожидать, что она вернется в свои родные места, в деревню под Нюрнбергом. Там такого везучего психотерапевта никто не обнаружит. И она будет вне опасности.

– Благодарю вас, доктор Херц.

Жан-Пьер налил себе еще водки и тоника. «Бесчувственный подонок, – решил он. – Следовало бы ожидать, что она…» Как будто сама Хильдегард не знает, чего ей ожидать и опасаться.

Жан-Пьер еще раз внимательно просмотрел записи, которые наспех сделал во время телефонных разговоров. Замечания миссис Уильям Хейн-Басби, возле которых он поставил крестик и вопросительный знак, были самыми разумными. Хотя и предположением доктора Херца не стоило пренебрегать. Помощники по дому, Дик и Пол, вероятно, что-то знали. Доктору Джекобсу, кем бы он ни был, пожалуй, известно больше, чем он захочет рассказать, но с ним сейчас нельзя связаться. Так что Жан-Пьер занялся поисками телефонов гостиницы «Парадизо» в Мадриде и названий гостиниц, больших и маленьких, в Брюсселе и лондонском районе Куйнз-Гейт.