Атлантида. История исчезнувшей цивилизации - Спенс Льюис - Страница 43

Время от времени можно встретить небезосновательные заявления о том, что Атлантида, вероятно, была колыбелью всего животного мира. Такое утверждение, ввиду нашего недостатка знаний о предмете, должно приниматься весьма осторожно. Однако следует признать, что существуют некоторые обстоятельства, в свете которых можно допустить, что Атлантида была-таки прародительницей некоторых видов животных. Так, например, данные, связанные с миграциями угря, хорошо иллюстрируют это предположение. Датский биолог — доктор Йоханнес Шмидт, серьезно изучавший миграции угря, — склонен думать, что последний может считать своей родиной воды океана, омывавшего берега Атлантиды. Идущие на нерест угри ежегодно покидают наши берега с тем, чтобы отложить свою икру в Атлантическом океане между Багамскими островами и Европой, после чего бесследно исчезают, а их потомство проплывает назад более четырех тысяч миль, чтобы снова вернуться в наши реки. В течение почти трех лет они плывут, держа устойчивый курс на берега Англии, в то время как американские угри, которых отличают по более короткому спинному хребту, безошибочно проделывают путь назад, к своей родине. Этот факт, похоже, указывает на то, что инстинкт гонит их к древнему месту рождения, месту, откуда изначально мигрировали угри и Европы, и Америки.

Подобное явление можно наблюдать и у скандинавских леммингов. Лемминг, маленький грызун, периодически испытывает тягу к миграции на юг. В эту пору бесчисленное множество этих зверьков оставляет норвежское побережье и уплывает далеко в Атлантику. Добравшись до места, к которому их зовет миграционный импульс, они долго плавают кругами как будто бы в поисках земли, о которой им сообщает инстинкт, но, обессилев от бесплодных поисков, наконец исчезают в морских глубинах. Их примеру следуют и большие скопления птиц, — истощенные полетом, они тоже бросаются в море. Так поступает красавец с шафрановыми крыльями catopsilia из Британской Гвианы, описанный американским натуралистом доктором Уильямом Бибом. Каждый год мужские особи этого вида принимают участие в фатальном полете. Они бросаются в море, как огромные цветные облака. Если подобные примеры миграций недостаточно красноречиво говорят об инстинктивном стремлении животных возвратиться к утраченной Атлантиде, то другое разумное объяснение этим действиям найти еще труднее.

Два известных биолога — господа Слатер — в своей работе «География млекопитающих» расценивают регион Центральной Атлантики как отдельную биологическую область земного шара, которую они называют «Межатлантикой». К этому региону они относят два вида морских животных — тюленя-монаха и сирену. Ни одно из этих млекопитающих не стремится в открытый океан, а неизменно находится вблизи берегов. Один вид тюленя-монаха населяет Средиземноморье, а другой — Вест-Индию, в то время как сирену можно встретить в устьях рек Западной Африки, вдоль южноамериканского побережья и среди островов Вест-Индии. Отсюда можно сделать вывод, что предки этих животных, должно быть, первоначально распространялись по береговой линии, которая «объединяла Старый и Новый Свет не в таком уж далеком прошлом».

Платон уверяет нас, что слоны обитали в Атлантиде. Мне всегда казалось, что повествование Платона о слонах выглядит весьма правдоподобно и увеличивает тем самым историческую ценность дошедшей до нас работы. Слон исчез из Европы сравнительно рано, Elephas antiquus встречается в позднем нижнем палеолите, a Elephas primigeneus в среднем палеолите или кроманьонском периоде. Маркиз де Серралбо обнаружил кости Elephas antiquus наряду с человеческими останками в местечке Торальба в провинции Сориа в Испании. И если это животное обитало в Испании в рассматриваемый нами период, в период, ставший свидетелем переселения людей из Атлантиды, то не кажется таким уж невероятным предположение, что слоны все еще бродили туда-сюда между Европой и островом-континентом по все еще существовавшему тогда перешейку, а после того, как этот перешеек исчез, в Европе этот вид животных вымер, но продолжал процветать в Атлантиде, где оказался в своего рода изоляции.

Я не могу, однако, найти каких-либо следов его прежнего существования на Канарских или Азорских островах, но раскопки в этих местах проводились столь небрежно и в малом объеме, что при проведении там серьезной полномасштабной работы нас могут ожидать удивительные открытия. В любом случае нет ничего неожиданного в предположении, что слоны действительно обитали в Атлантиде. А если не обитали, то вряд ли бы тогда о них упоминалось в преданиях египтян, о которых пишет Платон. Слонов в Египте не было, хотя египтяне и знали, что они существуют в Центральной Африке. Поэтому представляется очень маловероятным, чтобы жрец из Саиса просто выдумал его с целью сделать свой рассказ более колоритным.

Изучая более скромные формы жизни на Азорских и Канарских островах, мы можем получить достаточно хорошее представление о том, как подобная жизнь зародилась в Атлантиде. Например, в Европе и в Америке мы находим много видов бабочек и моли, обитающих на Канарских островах. Шестьдесят процентов из них встречаются в Европе, а двадцать процентов в Америке — весомое доказательство их прежнего обитания на земле, соединявшей когда-то эти два континента, а потом ушедшей под воду. Что касается континентального происхождения фауны атлантических островов, то М. Термье пишет: «Есть два факта, связанных с морскими животными, которые нельзя объяснить ничем, кроме как существованием чуть ли не до наших времен некоего морского берега, простиравшегося от Вест-Индии до Сенегала и даже объединявшего Флориду, Бермудские острова и часть Гвинейского залива. Пятнадцать видов морских моллюсков жили в одно и то же время и в Вест-Индии, и на побережье Сенегала, но нигде больше, и это явление можно объяснить только переносом эмбрионов. С другой стороны, фауна каменистых кораллов острова Святого Томаса, изученная М. Гравье, включает в себя шесть видов, один из которых, кроме флоридских рифов, не живет нигде вне острова, и четыре другие, известные только на Бермудских островах. Поскольку продолжительность морской жизни каменистых кораллов исчисляется всего только несколькими днями, невозможно объяснить их удивительное появление в тех местах морскими течениями.

Принимая все это во внимание, М. Гермайн вынужден признать существование Атлантического континента, соединявшегося с Пиренейским полуостровом и с Мавританией и простиравшегося далеко на юг вплоть до климатической зоны пустынь. В период миоцена этот континент снова простирается до самой Вест-Индии. Тогда-то от него и откалываются части: сначала в направлении Вест-Индии, затем на юге, где образуется морской берег, простирающийся от самого Сенегала и до глубин Гвинейского залива, а через какое-то время, вероятно в период плиоцена, и на востоке, вдоль побережья Африки. Последним большим фрагментом, в конце концов тоже поглощенным морской стихией и не оставившим после себя никаких других следов кроме четырех архипелагов, была, вероятно, Атлантида Платона».