Дар дождя - Энг Тан Тван - Страница 78

– Они все были в списке, опубликованном «Стрейтс-таймс», они подписали петицию против японского вторжения в Китай, – тут же понял он.

– Вам нужно их спрятать.

– Это навлечет на тебя опасность. Фудзихара поймет, что у них есть утечка.

– Придется рискнуть.

– Нам придется на тебя напасть. Это единственный способ.

Я понял. До сих пор благодаря его вмешательству я находился в сравнительной безопасности от нападок и травли со стороны антияпонского движения. Им было приказано оставить меня в покое. Теперь все должно было измениться.

– Пошлите своих лучших людей. Только тогда это будет выглядеть правдоподобно.

– Ты настолько хорош?

– Однажды я победил вашего сына.

Он осекся. В его глазах промелькнуло уважение.

– Тогда я пошлю лучших. Постарайся не нанести им слишком серьезных увечий.

Фудзихара оказался хитрее, чем я думал. Он нанес удар той же ночью, но Таукею Ийпу удалось предупредить трех человек из списка, и они покинули остров прежде, чем их уволокли сотрудники кэмпэнтай.

Наутро Фудзихара ворвался ко мне в кабинет в совершенной ярости.

– Кому ты показывал список? – проорал он.

– Только вам. А в чем дело? – спросил я, пряча страх и гадая, что случилось.

– Кто-то их предупредил. Я потерял троих. Их нет, дома пусты.

– Вы же говорили, что будете проводить аресты только сегодня.

– Не смей думать, что ты умнее меня!

Он вышел, и я дал волю отчаянию. Спаслись только трое. Я не знал, что случилось с остальными, но Фудзихара позаботился это исправить. Перед полуднем он вернулся.

– Пойдем со мной.

Я последовал за ним, стараясь не выказывать чувств, в штаб-квартиру кэмпэнтай на Пенанг-роуд, где японская тайная полиция заняла южное крыло бывшего полицейского управления. Мы поднялись по двум лестничным пролетам. Несмотря на ограничения военного времени, я заметил, что коридоры верхних этажей были забраны металлическими решетками. Проследив за моим взглядом, Фудзихара сказал:

– Это чтобы заключенные не прыгали вниз. Мы сами решаем, когда им умирать.

Он привел меня в камеру без окон, где находились два офицера кэмпэнтай, оба лишь на пару лет старше меня, и человек, привязанный к стулу; я узнал в нем Вильсона Ло, сына Джозефа Ло, торговца древесиной и одного из основателей кампании помощи Китаю. Вильсон Ло был избит, его глаза заплыли, а рот и ноздри были измазаны кровью.

– Заключенный продолжает настаивать, что не знает, где находится его отец, – сказал один из офицеров.

– Отлично, потому что я хочу, чтобы наш друг увидел, что будет дальше, – ответил Фудзихара, глядя на меня.

Они подняли Вильсона Ло и вытащили из камеры. Мы последовали за ними вниз в квадратный внутренний двор. Солнце освещало шесты, рядом с которыми обезглавливали заключенных. Тени от шестов растягивались по земле, как солнечные часы, показывавшие время. Мое сердце забилось быстрее, и я попытался сосредоточиться на своем центре, успокаиваясь методом глубокого дыхания, которому меня научил Эндо-сан.

Они положили Вильсона Ло на землю рядом с водопроводной трубой, к которой был подсоединен шланг. Заставив его открыть рот, они вставили в него шланг и открыли кран. Когда из наполненного рта потекла вода, Вильсон задергался. Один из офицеров вставил шланг снова.

– Он просил пить, – сказал Фудзихара.

Мы смотрели, как его живот раздувался от воды. К тому времени Вильсон перестал сопротивляться и лежал неподвижно. Я видел его глаза; они были похожи на глаза страдающего животного.

– Довольно, – скомандовал Фудзихара.

Кран завернули, и один из офицеров встал ногой на живот Вильсона. Он надавил на него всем весом, держась за руку напарника для равновесия, поставил на живот Вильсона вторую ногу и начал прыгать.

Крики Вильсона смешались с бульканьем воды, выливавшейся из его горла, и я отвернулся. Я поднял глаза к очищающему солнечному свету, и его сияние стало единственным, что я видел.

Мне пришлось убедиться, что изобретательность Фудзихары была бесконечна. Он пытал узников самыми разнообразными способами, и в следующие несколько месяцев постарался, чтобы я в деталях ознакомился с каждым. Все это время я сдерживал душевную боль, не желая терять перед ним лицо, когда мы стояли и смотрели на очередную медленную смерть. Кроме того, заключенных часто использовали в качестве живых мишеней для отработки навыков владения штыком; в это время Фудзихара мурлыкал себе под нос свои любимые прелюдии и фуги, забывшись от наслаждения и нарушая собственный приказ подчиненным хранить молчание. У него даже пальцы подергивались, будто бегали по клавишам. По ночам мне не давал спать непередаваемый звук штыков, вонзавшихся в живую плоть под аккомпанемент его бесконечного мурлыканья. Стоило мне закрыть глаза, как я снова видел все эти зверства.

Через неделю после смерти Вильсона ко мне пришел Горо.

– Пойдем.

– Куда? – спросил я.

Я запаниковал и вытер ладони о бока. Вызов офицера кэмпэнтай был тем, чего избегали даже сотрудники-японцы, не говоря уже обо всех остальных.

– Приказ Фудзихары-сана. Никаких вопросов.

Мы сели в «Роллс-Ройс», отнятый у одного из местных китайских магнатов в обмен на его жизнь. Время от времени Горо оборачивался и заговаривал со мной. В основном же он не обращал на меня внимания, сохраняя при этом вежливость. За нами ехал грузовик с двадцатью солдатами при полном вооружении. Мы проехали Балик-Пулау, «Спину острова», и свернули вглубь, мимо безмолвных буйных зарослей, сочившихся ранним утренним дождем, словно деревья кого-то оплакивали. Вскоре показалась возделанная земля. Вдалеке виднелась кокосовая плантация. А потом пояс зелени слился со сталью окропленного дождем моря. С небольшой возвышенности мы съехали в котлован деревни. Мне подумалось, что это место отлично подходило для организации сопротивления: хороший доступ с берега, вокруг густые джунгли. И еды достаточно – ее выращивали жители деревни. И тогда меня бросило в пот, потому что дорога показалась мне знакомой; я уже ездил по ней раньше. Несколько секунд мне казалось, что я снова переживаю сдвиг во времени, как тогда в лодке, когда греб на остров Эндо-сана. Но я не испытывал того чувства другой реальности, я был в настоящем, и все вокруг было здесь и сейчас.

Мы свернули на грунтовую дорогу, проехав мимо кучки детей, игравших в тени лачуги. Они уставились на нас, и я увидел широко открытые глаза маленького мальчика, зачарованного ехавшими перед ним огромными машинами. Он помахал мне, но я не смог помахать в ответ. Моя рука, все мое тело отказалось двигаться, потому что мы вскоре въехали под простую деревянную арку, которая вела в Кампонг-Дугонг, куда я приезжал на свадьбу Мин.

Я медленно вылез из машины. Когда мы заглушили двигатели, вокруг воцарилась полная тишина. Не слышно было даже лая собак. Жители деревни выглядели неотличимо от всех остальных. Но что я ожидал увидеть? Великанов-людоедов, строивших планы перебить японцев, всех до единого? Среди них были старики, были парни моего возраста; все они были встревожены внезапным вторжением в их мирную жизнь. Они казались худыми от недоедания, но я встречал подобных людей на улице каждый день даже до войны. Они были жителями острова Пенанг, и я был одним из них. И они это знали. Но что они думали обо мне, коллаборационисте? Помнили ли они, что я присутствовал на свадьбе?

Горо приказал выйти старосте. Тот вышел из своей лачуги и увидел меня. Я вспомнил его имя – Цай, – хотя мне хотелось бы его забыть. Позади меня вылезали из грузовика солдаты, вызвав первый всплеск страха.

– Всем жителям собраться здесь! – прокричал Горо. – Скажи им, – и он вытолкнул меня вперед.

Я перевел приказ. Цай нагнулся и что-то сказал мальчику, который тут же метнулся прочь. Солдаты принялись ходить от дома к дому, ногами вышибая двери и распугивая кур и собак. Вскоре к нам вышла вся деревня. В толпе стояла Мин; увидев меня, она не могла поверить своим глазам.