Прошлые обиды - Спенсер Лавирль - Страница 102

Усадив Бесс и усаживаясь сам, Майкл взял одну из них и вложил в руки Бесс со словами:

– Правильно, черт возьми, раз и навсегда.

Затем он легко поцеловал ее в губы и улыбнулся в ее глаза.

В эту горько-сладкую осень проблемы и шероховатости, которые надо было разрешать и сглаживать, возникали одна за другой.

Много времени отнимало посещение Рэнди консультаций. Он потерял старых друзей, наркологическая зависимость давала себя знать. Весь ритм его жизни сбился, он искал в себе внутренние силы. Была семейная терапия. Мучительное воскрешение и забвение старой вины, страха, ошибок. Возмущение Лизы, когда она узнала, что продают семейное гнездо. Крушение надежд Майкла и Бесс на уединение. Наконец, сами Майкл и Бесс, муж и жена, вновь приспосабливающиеся к совместной жизни, которая постоянно требовала компромиссов.

Были и радости.

Рэнди привел домой нового друга, которого звали Стив. Он познакомился с ним у врача. Стив хотел создать оркестр, в котором бы никто не употреблял наркотиков. Оркестр, который будет играть в школах и проповедовать лозунг «Скажи наркотикам „Нет!“».

Майкл возился у плиты, отвечая на просьбу Рэнди: «Папа, научи меня, как ты это делаешь?»

Ужины на троих все готовили по очереди. Аппетит Рэнди наконец восстановился.

Радость, когда приходили Лиза и Марк с ребенком: «Эй, дядя Рэнди! Бабушка и дедушка, что вы там делаете?»

Простые домашние радости, когда Бесс вопила: «Кто бросил в стиральную машину мой свитер? Он сел!» Когда Майкл, разбивший капот машины, позвонил домой и услышал от Рэнди: «Я сейчас за тобой приеду, папа». Когда Рэнди учился менять пеленки племяннице: все валились от смеха. Он так описывал, что именно он в них обнаружил. Когда Рэнди заявил, что нашел работу в фирме «Шмидс мьюзик» – продавать инструменты и учить детей играть на барабане: «Зарплата ерундовая, зато можно филонить, когда нет народа».

Когда, наконец, Бесс пошла в магазин и купила себе голубые джинсы.

Она надела их перед приходом Майкла с работы. Он нашел ее на кухне. Она растирала крем-соус – была ее очередь готовить ужин. Макароны кипели, в кастрюле булькало. Она резала чеснок, когда он вошел в кухню и положил на шкафчик ключ от машины.

– Нет, вы только посмотрите! – воскликнул он удивленно. – Что это на моей жене!

Бесс улыбнулась, оглянувшись, и вильнула бедрами.

– Ну и как?

Майкл, в зимнем французском пальто, подошел к ней, прислонился к шкафу и внимательно оглядел ее нижнюю половину.

– Смотрится неплохо.

– Знаешь, – сказала она, – мне в общем-то все равно, как это смотрится. Важно, что в них я хорошо себя чувствую.

– Ну-ка, ну-ка. – Он сделал вид, что обыскивает ее. – Посмотрим. – Ощупав Бесс спереди и сзади, Майкл поцеловал ее и пробормотал:

– Да, чувствуешь себя хорошо.

Она захихикала:

– Майкл, я режу чеснок.

– Чувствую, черт знает как пахнет.

Он развернул ее к себе лицом, положив руки на ее ягодицы. Бесс обвила его шею, держа нож в правой руке.

– Как прошел день? – спросила она, когда долгий поцелуй прервался.

– Неплохо. А у тебя?

– Паршиво. Эти мгновения – лучшее, что в нем было.

– Ну что ж, я помогу, чтобы стало еще лучше, если ты перевернешь мясо, которое горит, и положишь нож.

– Мм, – пробормотала она, прижимаясь к нему, уронив нож и пытаясь не глядя нащупать выключатель конфорки.

На другом конце квартиры открылась дверь.

– Черт побери, – прошептал Майкл.

– Но ты же хотел, чтобы он вернулся, – ответила она столь же тихо.

– Но не тогда, когда у меня… Когда я стою вот так, ты чувствуешь как в кухне перед ужином.

Бесс пять захихикала.

– Застегни пальто, – прошептала она.

В дверях появился Рэнди:

– Мама, папа… привет. Надеюсь, я не помешал. Я тут привел кое-кого поужинать.

Он вывел ее вперед. Хорошенькую темноволосую девушку. Она улыбалась. Лицо Рэнди по-мальчишески сияло.

– Вы ведь помните Марианну?

Родители повернулись с радостными лицами и разомкнули объятия, чтобы поприветствовать ее.