Прошлые обиды - Спенсер Лавирль - Страница 74

Он выглядел таким довольным.

– И еще кое-что. Хочешь знать – что?

Она сидела, подперев кулаком подбородок.

– Хм?

– С тех пор как я купил этот дом, а ты его обставила, у меня пропало чувство, что с меня содрали кожу.

– Ты так себя чувствовал все эти годы?

– Да, в общем, до известной степени. А ты этого не чувствовала?

Она ненадолго задумалась.

– Пожалуй, да.

– С Дарлой было по-другому. Я переехал к ней, но никогда не чувствовал, что это наш с ней дом. Он был уже весь обставлен, и, когда я уезжал, там оставалось то, что ей всегда принадлежало. Не мне. Я просто… – он пожал плечами… – вышел из него и почувствовал облегчение.

– Тебе было так просто с ней расстаться?

– Абсолютно.

– И она, скажи честно, чувствовала то же самое?

– Думаю, что да.

– Хм…

Она сравнивала этот сценарий со своим разводом, полным горечи и озлобления.

– У нас-то все было не так.

Майкл уставился на свой бокал, стал передвигать его по салфетке и наконец поднял на нее глаза:

– Хорошо, что все это позади. Правда?

– Как ты думаешь, почему мы оба были так полны ненависти? – спросила она, вспомнив слова своей матери.

– Я не знаю.

– Интересно, что бы по этому поводу сказал психолог.

– Знаешь, когда я получил документы о разводе с Дарлой, я засунул их в ящик и подумал: ну и ладно, еще одна сделка позади.

Бесс почувствовала приятный шок. Она широко раскрыла глаза:

– Ты получил их? Я хочу сказать, значит, это окончательно?

– Угу.

– Так быстро?

– Так бывает при согласии сторон.

Несколько минут они смотрели друг на друга, боясь, что чувство полной свободы может все изменить.

– Ну ладно, – прервал он молчание, отодвигаясь от стола. – Я хотел бы похвастаться тем, что приготовил потрясающий десерт, но я этого не сделал. Я решил не искушать судьбу, поэтому ответственность за шоколадно-мятный торт несет кондитерская Виерли.

Он собрал тарелки.

– Сейчас вернусь. Кофе?

– Я бы с удовольствием, но места уже не осталось.

– Да ладно, Бесс. – Майкл исчез в кухне и крикнул оттуда:

– Доставь мне удовольствие. Это не больше… о, черт, восемьсот калорий в одном куске.

Он вернулся с двумя тарелками. На каждой из них лежал соблазнительнейший кусок зелено-коричневого торта. У Бесс тут же потекли слюнки. Майкл отправился за кофейником, принес его и, усевшись, сразу вонзил вилку в торт. Бесс все еще колебалась.

– Черт бы тебя побрал, Майкл.

– Да брось. Наслаждайся.

– Могу я тебе кое-что сказать? – Она смотрела на него с неприязнью.

– Что?

– Это мучило, буквально жгло меня на протяжении всех шести, нет, вот уже почти семи лет. То, что ты сказал мне перед самым разводом.

Он положил вилку, обеспокоенный переменой ее настроения.

– Что я сказал?

– Ты сказал, что я перестала следить за собой. Ты сказал, что я стала толстой, неухоженной, что ношу только джинсы и свитер. Ты видишь, что это сделало со мной? За все эти годы я ни разу не надела джинсы, как бы мне этого ни хотелось. Что бы я ни носила, как бы ни выглядела, я всегда собой недовольна. Я гляжу на десерт и знаю: буду терзаться, если съем его. У меня ведь килограммов пять лишнего веса. Но сейчас я решила отказаться от этого комплекса. Посмотрим, буду ли я чувствовать себя лучше.

Майкл изумленно глядел на нее.

– Я так тебе тогда сказал?

– Ты не помнишь?

– Нет, конечно.

– О Господи!

Бесс закрыла лицо ладонями и откинула назад голову.

– Шесть лет я из-за тебя занимаюсь самосовершенствованием, а ты, оказывается, не помнишь, что мне сказал?

– Нет, Бесс, не помню. Но если я сказал это, извини меня.

– О, к черту! – произнесла она мрачно, рассматривая десерт. – И что же мне с этим делать?

– Съесть, – посоветовал он. – И завтра же купить пару джинсов.

Губы ее сжались в узкую полоску.

– Майкл Куррен, если бы ты знал, как много ты принес мне горя.

– Я же попросил прощения. Что касается твоей фигуры, Бесс, то ты в полном порядке. Съешь ты наконец этот проклятый торт.

Она посмотрела на тарелку. Посмотрела та Майкла. Почувствовала, что расплывается в улыбке. Уголки его губ тоже дрогнули. Они оба расхохотались и набросились на торт. Это было потрясающе. Она потянулась к нему и вытерла его рот своей салфеткой.

Покончив с тортом, они откинулись на спинки стульев, поглаживая животы и потягивая кофе.

Сделав глоток, Бесс удивленно посмотрела в свою чашку:

– Это еще что? Почему у него вкус клубники?

– Клубники с шоколадом. Сильвия продает этот кофе в своем магазине, свежесмолотым. Она уверяет, что он очень подходит к десерту и производит впечатление на женщин.

– Ага, значит, ты решил произвести на меня впечатление.

– Конечно, разве это не ясно?

Майкл поднялся и унес тарелки в кухню. Она какое-то время смотрела на дверь, затем допила свой кофе и пошла за ним. Он очищал тарелки от остатков еды и ставил их в моечную машину.

Бесс спокойно сказала:

– Мы сегодня очень продвинулись.

Майкл продолжал возиться с посудой, не глядя на нее.

– Ты уже определила раньше, что происходит. Мы растем.

Бесс выплеснула из чашек остатки кофе и подала их ему. Он поставил их в моечную машину. Она вытерла поверхность кухонного стола, а Майкл налил воду в противень, на котором готовилась ветчина.

– Вот что… – Он закрыл дверцу моечной машины. – Давай немного освежимся. Пойдем погуляем по берегу. Не против?

Он вытер руки полотенцем и протянул его ей. Она вытерла свои и положила полотенце на край мойки.

– Пойдем.

Ни один из них не двинулся с места. Они стояли рядом и смотрели друга на друга. Оба понимали, что может случиться. Но когда нужно было шагнуть навстречу друг другу, оба отступили. Они любили и теряли в прошлом, и оба боялись пройти через это еще раз.

Они отправились на общественный пляж. Шли молча. Смотрели на лунную дорожку на озере. Майкл бросил камешек, разрушив ее гладь. Затем все снова стало неподвижно-сияющим. Слушали мягкий шелест волн о берег, вдыхали запах мокрого дерева от пирса, чувствовали, как скрипит песок под их ногами.

Майкл и Бесс держались на некоторой дистанции друг от друга, неуверенные в себе, преисполненные желания и страха. Затем вновь делали вид, что любуются озером.