Мой мир - Маяков Александр Викторович "Alex Shostatsky" - Страница 33

Был, правда, один нюанс: я забыл проверить, работает ли способ с фразами. Но меня спасли австрийские проститутки. Я «запрограммировал» их на фразу «С добрым утром!». После услышанной этой фразы они (их было две) должны раздеться и стать на колени, перед тем, кто эту фразу произнес. Вечером я их «запрограммировал», а на утро они выполнили приказ. Правда, чуть не случился прокол, когда они выходили из гостиницы. Один старикан с милой улыбкой произнес им эту фразу. Представьте себе выражение лица его пожилой супруги, которая задержалась в гостинице и вышла на пару минут позже. Её взору открылась прекрасная картина: перед её супругом стояли на коленях две голые девицы. Скандал был жуткий! Я по-быстрому съехал с той гостиницы и стал жить в другой, но уже не за деньги, а с помощью дара.

Лену в эти, «рабочие», поездки я не брал. Наврал ей, что меня отправили в долгую командировку. А в доказательство своих чувств, оставил жить в своей квартире. Каждый день я ей звонил. Взял я её только в последнюю поездку. Президент США был тогда в Лос-Анджелесе, и мне пришлось «работать» там. До дня Икс оставалась неделя, и я решил встретить его в теплых волнах Тихого океана. После обработки президента, мы отправились в Лонг-Бич. Там мы сняли небольшой домик с видом на океан. Целыми днями мы купались в теплом океане, гуляли по городу. Каждый вечер мы прогуливались по побережью. Но в тот вечер Лена отказалась, она обгорела на солнце, а я, как закоренелый эгоист, пошел гулять в гордом одиночестве. К моему удивлению, пляж был пустынным. Почему меня понесло на пляж этим пасмурным вечером, я не знал. Просто какая-то неведомая сила вытащила меня из дома на прохладный ветер. За пару часов, что мы вернулись с пляжа, точнее, я принес сонную и обгорелую Лену на руках домой, умудрилась уснуть на солнце, погода окончательно испортилась. Конечно, мне лучше было бы остаться дома с девушкой, которая мирно спала под треп телевизионщиков с голубого экрана, но я поперся на пляж!

Я бродил по пляжу, любовался волнами и все больше сгущающимся тучами, как увидел перед собой странную, если не сказать более, страшную, картину. У самой воды сидела голая лысая негритянка, волны касались ее ног. Сколько ей лет, было не определить. Примерно, сорок… или пятьдесят. Вообще у негров это сложно определить, а когда чернокожая дама весит пару центнеров – подавно. Она была необъятной! Я так и не смог определить, какие из складок на её теле были грудью. Не знаю почему, но я заворожено смотрел на неё. А она, как ни в чем не бывало, сидела на песке в накатывающих волнах, и громко читала библию. Все-таки, это страшная картина.

- Ничего не изменится. Все вернется на круги своя. – Раздалось из-за спины. Конечно же, это он. Знаете, его консерватизм стал меня допекать. Все тот же костюм, те же очки и тот же зонт. Я обернулся и молча стал смотреть на него. У этого засранца преимущество из-за очков, но так даже интересней. Я не почувствую на себе его взгляда, старое ощущение, что он смотрит не на меня. Нет, не ощущение, а уверенность. Он смотрит не на меня, он смотрит сквозь меня.

- Ничего не изменится. Все вернется на круги своя. – Снова произнес он, но его губы даже не пошевелились. Или… я резко обернулся и за моей спиной стоял он. Точнее их было уже два.

- Ничего не изменится. Все вернется на круги своя. – Снова донеслось из-за спины.

Я вспомнил ту ночь. Туннель из кромешной тьмы и он в конце этого туннеля объятый светом. Только сейчас свет шел с небес, через фильтр туч, а сам туннель выстраивался из его копий. Они появлялись из ниоткуда. Я просто моргал, и рядом с одной копией появлялась другая. Они появлялись и твердили, как заводные:

- Ничего не изменится. Все вернется на круги своя. Ничего не изменится. Все вернется на круги своя. Ничего не изменится. Все вернется на круги своя. Ничего не изменится. Все вернется на круги своя. Ничего не изменится. Все вернется на круги своя…

Негритянка все громче и громче читала библию, её голос перемешался с заклинанием копий, но мой мозг уже не был в силах это стерпеть. Я, как ошпаренный, кинулся прочь, затыкая уши. Я бежал до дома без остановки. Лена еще спала, но я не обратил на это никакого внимания. В моей голове звучало заклинание, которое пытался перекричать голос негритянки. На остатках разума я схватил документы и кинулся прочь.

* * *

И снова родные стены, опущенные жалюзи и бутылка виски. Очнулся я от настойчивого звонка в дверь. Голова раскалывалась. Сколько я выпил, я не знал. Да и считать пустые бутылки в этом бардаке я не собирался.

С трудом добредя до дверей, я открыл их, не глядя в глазок. На пороге стояла Лена.

- Что с тобой? Ты пропал так внезапно! Тебя вызвали на работу? – Она тараторила вопросы один за другим, а они звоном отзывались в моей, раненой похмельем, голове.

- Ты пьян? – Наконец-то увидев мое состояние, осторожно спросила она.

- Мир уже объединился и танцует чунга-чангу? – Хриплым голосом спросил я.

- Ты смотрел новости? – Она вошла в комнату. В этом бардаке её аккуратно упакованная в белые штанишки попка смотрелась нелепо.

- Хотя, вряд ли… - заметив разнесенный в щепки телевизор, констатировала она. Да и толку его смотреть. Я и так знаю, что там происходит. В один момент, правители двух третей всех стран мира отказались от военной силы, границ и всяческих ограничений в правах человека. Её мечта осуществилась, ура! Можно хлопать в ладоши.

- Лена, ты меня любишь? – Спросил я.

Она удивлено посмотрела на меня.

- Я же приехала к тебе. – Произнесла она.

- Ты могла приехать, что бы выяснить отношения, - начал рассуждать я своим воспаленным рассудком. – Сказать, какая я сволочь, что бросил тебя там, в Америке.

Я замолчал, глядя на неё. Она просто стояла и смотрела на меня. Как тогда, когда я заставил её сесть в украденную машину. Нет, не так! Тогда у неё был пустой взгляд! А сейчас взгляд сверкал! В её глазах был какой-то огонек.

- Пошли! – Я схватил ей за руку и потащил из квартиры.

- Дверь! – Попыталась вразумить меня она, что бы я закрыл дверь. Я только отмахнулся. Разворуют и пес с ним! Я потом с легкостью достану все, что хочу. У меня дар! Дар богов!

Мы вышли на улицу, и я стал глазами искать жертву. Мировые проблемы никого не волновали.

- Выбирай. – Сказал я Лене.

- Что выбирать? – Недоуменно спросила она.

Я молча подошел к толпе студентов, потягивающих пиво на скамейке у подъезда, и, глядя в глаза, приказал.

- Ты, ты и ты избиваете друг друга. Вы обе раздеваетесь и лижитесь. – Трое парней стали мутузить друг друга, а две девушки устроили лесбийскую оргию прямо под открытым небом.

Я тащил Лену обратно домой. Она все пыталась спросить у меня, что это было. Я коротко отрезал: «Дома!»

Квартиру никто не ограбил, да и нас не было всего десять минут от силы.

- Костя? – Осторожно спросила Лена.

- Не знаю, называй это как хочешь, но я могу отдать приказ человеку и он беспрекословно подчиниться мне. Помнишь, твой бывший парень с дружками собирался тебя изнасиловать? Ты говорила, что слышала, как я с ними разговариваю. Так вот, я им приказал. Приказал избить себя.

Зачем я ей это сказал, не знаю. Но я рассказал ей все, что знаю. Про потерю памяти, про отмену подчинения во сне. Про идею космополитизма. Даже то, что все движения в мире это из-за меня. Сочтет меня психом, пускай! Я рассказал ей все. Она молча слушала.

- Так вот почему я тогда ничего не помнила. – Тихо произнесла она. – Ты просто приказал мне?! Так? Лечь с тобой в койку? Так!!!

У неё началась истерика. Честно, я ожидал другой реакции. Что она поймет все, что скажет, какой я молодец и умница и вознаградит меня поцелуем со всеми вытекающими последствиями. Да, я эгоист, думающий только о себе. Даже сейчас, когда я изливаю ей душу, я всего лишь думаю о себе. Я сознательно умолчал о нашем знакомстве. Но она не дура, это я дурак.

По её щекам катились слезы. Женские слезы. Хоть и часто особы женского пола используют слезы всего лишь как средство манипуляции мужчинами, сейчас я верил в искренность Лениных слов.