Соглашение (ЛП) - Хейл Карина - Страница 65

Думаю, это было очень близко к «Я тебя люблю», ничего подобного я и не надеялся от неё услышать.

- Итак, - говорит она, медленно поднимаясь на ноги. – Останешься здесь? Или вернешься в Сан-Франциско?

Я дернулся, отчего голова взорвалась болью.

- С чего бы мне возвращаться в Сан-Франциско?

- Я думала, именно там ты был счастлив.

Я сглатываю.

- Не понимаю. – Я не могу представить себе возвращение в Сан-Франциско и счастливую жизнь без Стефани.

Мама долгое время смотрит на меня до странности ясным взглядом. Потом на её губах появляется крошечная улыбка.

- Знаешь, твой папа сказал мне, что, наконец, встретился с девушкой.

- Девушкой?

- Стефани, - говорит она таким голосом, словно это просто огромное событие. – Ненавижу говорить, как тебе поступать с собственной жизнью, Линден, хотя, уверена, ты с этим не согласишься. – Она тихо смеется над собой. – Но, если ты захочешь снова летать, несмотря на катастрофу и несмотря на риск, поставив тем самым все на карту… Возможно, стоит пойти до конца? Может, вертолеты и сердца не так уж и отличаются.

- Кто ты? – не могу удержаться я от вопроса. Внешне эта женщина похожа на мою мать, но она ведет себя вовсе не так, как она, это не та мать, которая была рядом всю мою сознательную жизнь.

- Знаю, знаю, - говорит она, ещё раз похлопав меня по руке, и направляется к двери. – Иногда слишком много времени требуется для того, чтобы кого-то разбудить. – Она искренне улыбается мне и выходит из палаты.

Я остаюсь один на один с вопросом, кого она имела в виду.

Себя или меня?

ГЛАВА 24

ЛИНДЕН

Уже две недели прошло с тех пор, как я попал в больницу. Две гребаные недели скуки, флуоресцентных ламп, раздражительных медсестер и отстойной еды, а еще я весь чешусь. Две проклятые недели абсолютного ада.

Однако, эти две ужасных недели дали мне время для размышлений. Я думал о Джеймсе и его словах. О том, что моя мать - которая стала навещать меня каждый день, иногда подвыпившая, однако всегда дружелюбная - посоветовала мне.

У меня было целых две недели, чтобы поразмышлять о наших со Стеф отношениях. И я решил вернуться в Сан-Франциско на старую работу. Решил снова завоевать доверие двух самых близких мне людей.

Но больше всего я хотел вернуть Стефани. Потому что нет никакого смысла жить с сердцем, которое тебе не принадлежит. Если бы мне снова пришлось рискнуть своей жизнью и сжечь все мосты по дороге к небу, я бы сделал это для неё. Даже несмотря на то, что произошло, и тот худший сценарий, при котором я остался в живых, я был готов на все ради Стеф.

Не важно, взаимны ли мои чувства. Не важно, сможет она меня простить или нет. Важно лишь то, что я должен попытаться. Это я разрушил наши отношения. И не допущу этого снова.

Кроме того, две этих бесконечных недели приблизили меня к собственному дню рождению. Моему тридцать первому дню рождению, который будет уже завтра. А это значит, что у меня остался всего один день, прежде чем срок нашего соглашения подойдет к концу.

Я не забыл о нем. Эта мысль постоянно крутилась у меня в голове все это время. Кто-то скажет, что это глупость, но для меня все серьезно. Пока мы оба свободны и не перешагнули через отметку в тридцать, я собираюсь жениться на этой женщине.

По крайней мере, попытаюсь.

Поэтому в ближайших планах у меня значилось погрузить все свое барахло в грузовик и отправить его в Сан-Франциско. На этот раз Брэм вызвался мне помочь, и я не собирался отказываться от его помощи. Думаю, он просто ищет причину свалить из Манхеттена, и не удивлюсь, если в итоге Брэм обоснуется в Сан-Франциско.

Но нет ни единого шанса, что он обоснуется у меня. К счастью, мне удалось вернуть свою старую квартиру, за все это время никто не позарился на нее. Если Брэм решит остаться в Сан-Франциске – признаюсь, я буду рад. За последние несколько месяцев мы действительно сблизились, и оказалось, не такой уж он и дурак. Так – дурачок.

Когда я прилетел в международный аэропорт Сан-Франциско, я понятия не имел, каким будет дальнейший план моих действий. Конечно, у меня было время обдумать все во время чертовски длинного полета, но в самолете показывали реально крутые фильмы, которые я давно хотел посмотреть.

Я остановил такси. Не много прока от костылей, которыми мне приходится пользоваться, с учетом того, что моя нога в гипсе. Вдобавок я не могу нагнуться из-за своих ребер и мне нельзя перетруждать руку. К счастью, таксист оказался добрым малым и пришел мне на помощь. Ненавижу чувствовать себя инвалидом.

Когда он спросил, где меня высадить – я замешкался с ответом. Я не разговаривал с Джеймсом и Стефани с тех пор, как они покинули Нью-Йорк, поэтому понятия не имел, где они могут быть. К слову, о моем местонахождении они тоже не догадывались.

Сначала я назвал таксисту адрес Стефани, попросив немножко подождать. Это займет немного времени. Я чувствовал, как кольцо от Тиффани, которое я приготовил для нее, буквально прожигает дыру у меня в кармане. Я понятия не имел о том, что скажу ей или сделаю, если она окажется дома, и уж тем более я не знал, сколько это займет времени.

Однако, дома ее не было. Я нажимал кнопку звонка ее квартиры четыре или пять рад, но ответа не так последовало. Наконец, прихрамывая, я дошел до машины, и сказал таксисту адрес Джеймса. Я решил, что он знает, где она, ну или по крайней мере догадывается. Не знаю, остались они друзьями с тех пор, как все пошло ко дну, или нет, но, по крайней мере, ко мне в Нью-Йорк они прилетели вместе.

Это не помогло. Джеймса тоже не было дома. Скорее всего, он в баре.

Став ночным кошмаром таксиста, я попросил отвезти меня в бар, и всю дорогу вел себя как полный идиот. По крайней мере, я отблагодарил его хорошими чаевыми за моральную стойкость и за все те моменты, когда ему пришлось помогать мне выйти и забраться в машину.

Меня окружает призрачный туман, пока я медленно подхожу к двери бара. Сотни воспоминаний связаны у меня с этим местом. Приглушенные звуки музыки и теплым свет из окон - я словно вернулся в прошлое.

Я открываю дверь, и перед моим взором предстает знакомая обстановка, с незначительными изменениями, которые я пропустил за время отсутствия. У этого места свой собственный, особый запах. Запах выдохшегося пива и одеколона в купе с копотью, пропитавшей стены за последние десять лет, аромат жареной картошки фри и нарезанных лимонов. На самом деле, пахнет ужасно, но как же мне это нравится.

Первым я вижу Джеймса. Он стоит за барной стойкой, протирая столешницу. Я чувствую себя героем комедийного сериала «Веселая компания», когда Дэн проходит мимо меня, держа в руке пиво, и говорит, - Линден! – после чего испуганно разворачивается и добавляет, – Святое дерьмо, чувак, ты облажался!

Похлопав его по спине, я продолжаю свой путь, пока Джеймс, наконец, не замечает меня. Едва не выронив тряпку из рук, он явно теряет дар речи. Но Пенни – Пенни! – сидящая за стойкой на своем коронном месте, следует за рассеянным взглядом Джеймса, направленным на меня, и кричит, - Хэй! – она вскакивает со стула и подходит ко мне, чтобы обнять. Пенни такая милая. – Что ты здесь делаешь? – осмотрев меня с головы до ног, она касается пары царапин на моих скулах. – О боже, ты выглядишь просто ужасно. Но все еще горячо.

Что ты здесь делаешь? Хочу спросить я, однако понимаю, что все вполне очевидно – каковы бы ни были истинные причины того, что Джеймс порвал с ней, сейчас они снова вместе.

- Я вернулся, - говорю я, смотря на Джеймса. – Подумываю закончить свое восстановление здесь.

Его глаза становятся еще больше, и он обретает дар речи.

- Ты что, серьезно?

- Да, - отвечаю я. – Мы договорились, что Брэм привезет все мое барахло, думаю именно этим он сейчас и занимается.

- Так почему же ты не поехал с ним? – спрашивает он. – Думаю, с костылями на машине было бы удобнее, чем самолетом.