Невеста каторжника, или Тайны Бастилии - Борн Георг Фюльборн - Страница 148

Маркиза Помпадур усмехнулась:

— Это в самом деле не новость, герцогиня, вы совершенно правы. — И проницательно спросила: — Вы подслушали разговор этого негодяя Бофора, моего смертельного врага?

— И его сообщника, — добавила герцогиня. — Вернее сказать — его орудия.

— Марильяка? — уверенно проговорила маркиза.

— Да, — сказала герцогиня. — Виконт обещал своему повелителю новость, которая потрясет и двор и всю Францию.

Маркиза презрительно усмехнулась:

— Обещать — одно, а вот выполнить обещание — совсем другое. И Марильяк знает это не хуже Бофора. Но в любом случае ему на безнаказанность рассчитывать глупо.

Но герцогиня не разделяла ее уверенности:

— Госпожа маркиза, этот подлый виконт чувствует себя за спиной своего повелителя как за каменной стеной.

Но Помпадур была непреклонна.

— Если пока нельзя ничего сделать его повелителю, нельзя разрушить эту, как вы говорите, каменную стену, то уж вырвать у него из рук это орудие и вышвырнуть прочь — можно, — проговорила маркиза и, встав, гордо выпрямилась: — Мне надоели интриги и каверзы этого негодяя, который при первой же опасности прячется за спину своего покровителя герцога Бофора. Что ж, у палки два конца. Герцог, кажется, об этом позабыл. Мое терпение истощилось. До сих пор я не обращала внимания на фразы, которые он то и дело подбрасывал мне. Что ж, хватит. Пора и честь знать!..

— Да, да, госпожа маркиза! — восторженно воскликнула герцогиня. — Это в вашей власти!

Маркиза благосклонно кивнула.

— Благодарю вас, дорогая, за предостережение. Уверяю вас, на этот раз оно не останется без последствий. И немедленных!

Маркиза обернулась к пажу Леону, терпеливо стоявшему поодаль, и велела позвать своего тайного секретаря. Когда тот явился, маркиза приказала:

— Пишите. — И принялась диктовать, чеканя каждое слово: — С этой минуты виконт Марильяк лишается своей должности при дворе и навсегда изгоняется прочь!

Тайный секретарь записал все слово в слово, и маркиза, поставив свою подпись, приказала:

— Передайте сейчас же этот указ маршалу Ришелье. И пусть он сделает все необходимые распоряжения.

Секретарь низко поклонился и отправился выполнять приказ, а маркиза приблизилась к герцогине, которая так и сияла от нескрываемого удовлетворения.

— Вы слышали мой ответ на новый заговор, — проговорила маркиза и с пренебрежительной гримаской добавила: — На этот раз их план снова провалится. Но надо, наконец, показать всем, кто здесь повелевает. Клянусь, что я размозжу голову каждому, кто попытается ужалить меня.

Герцогиня в низком реверансе проговорила:

— Благодарю вас, маркиза, за вашу решительность. Теперь я чувствую себя спокойнее. Удар предупрежден, и опасность стала меньше.

Маркиза легко помахала изящной ладошкой:

— И в самом деле, не надо беспокоиться, дорогая герцогиня. Благодаря небу, в наших руках достаточно власти, чтобы удалить от двора подобных людей. Если мы не можем пока свалить герцога, то уж отсечь его правую руку труда не составляет. Что я и сделала. И надеюсь, что теперь мы можем не беспокоиться. Пример не может не подействовать. И вряд ли скоро отыщется другой, кто решится взять на себя роль виконта. А Бофор слишком труслив, чтобы самому исполнять собственные планы.

II. МЕСТЬ ИЗГНАННИКА

Когда секретарь маркизы передал ее указ маршалу Ришелье, тот не поверил собственным глазам, пробежав короткие решительные строки. Потом задумался — что же делать? Как поступить? И тут его осенило — через несколько минут ему надо быть с докладом у короля. И маршал решительно направился в королевские покои, прихватив с собой указ маркизы.

В кабинете короля находился в это время и молодой герцог Шуазель.

Хитрый маршал, неловко вертя в руках свиток указа, пару раз даже уронил его на пол и наконец добился того, чего хотел. Король поинтересовался, что это за бумага.

— Я ее только что получил от секретаря маркизы, — ответил Ришелье. — Дело касается одного из камер–юнкеров.

Король повелительным жестом потребовал указ, и маршал с явным облегчением подал ему уже довольно помятую бумагу.

Людовик XV очень удивился, прочитав короткие строки указа, хотя и постарался не показать вида. Он благоразумно остерегался отменять многие приказы маркизы, опасаясь сцен, и предпочитал соглашаться в большинстве случаев.

Ожидания Ришелье не оправдались — и на этот раз у короля не хватило духу отменить неожиданный и не очень понятный приказ маркизы. Он положил бумагу на столик и завел разговор с Ришелье о событиях при дворе.

Выходя из кабинета короля, Ришелье все еще надеялся, что король отменит этот странный приказ маркизы или просто не даст ему ходу, а бумага останется лежать на столе, и дело забудется само собой. Но маршал недооценивал могущества маркизы Помпадур.

Король давно не решался оставлять без внимания прихоти маркизы, даже если внутренне был не согласен с ней. Он незаметно для себя подпал под ее влияние, и, зная ум и ловкость своей подруги, без особых колебаний передал ей все бразды правления.

Когда Ришелье вышел, а через некоторое время и герцог Шуазель собрался уходить, король взял со стола свиток и протянул его Шуазелю:

— Передайте этот указ виконту Марильяку, герцог.

Так в эту минуту участь Марильяка, который еще и не подозревал о грозившей ему неотвратимой опасности, была решена окончательно.

Ирония судьбы состояла еще и в том, что в это самое мгновение виконт находился совсем неподалеку — в приемной, примыкавшей к королевскому кабинету.

Когда Шуазель показался в дверях, держа в руках свиток, Марильяк уставился на него с привычной полупрезрительной улыбкой. Шуазель направился прямо к нему, и это удивило виконта. Что надо этому герцогу, чего он от него хочет? Марильяк давно и твердо знал, что Шуазель не принадлежит к числу его явных или тайных сторонников.

Шуазель остановился в двух шагах и, протянув Марильяку свиток, негромко проговорил:

— Его величество поручил мне передать вам эту бумагу.

Марильяк поспешно выхватил свиток из рук герцога, даже не пытаясь скрыть охватившей его радости, — он был уверен, что в королевском указе наверняка что?то приятное.

— Мне, собственно, уже известно содержание этой бумаги, герцог, — с нагловатой ухмылкой проговорил Марильяк. — А вам? И, если вам интересно, позвольте прочитать вам вслух.

С этими словами виконт развернул лист, бросил взгляд на строки и осекся… Что это такое? Что здесь нацарапано? Не бредит ли он? Перед его глазами все поплыло.

Шуазель заметил внезапную перемену, произошедшую с виконтом. Бледность, залившая лицо Марильяка, испугала герцога, и он, опасаясь, что тот вот–вот упадет в обморок, окликнул одного из камердинеров.

— Стул для господина виконта! — приказал он и быстрым шагом вышел из приемной.

Камердинер бросился исполнять приказание, но Марильяк уже опомнился и взял себя в руки.

Дьявольская улыбка пробежала по его искаженному яростью лицу. Он судорожно стискивал в кулаке бумагу, словно это было горло той, чья подпись змеилась под коротким указом, обрекшим его на вечное изгнание.

Камердинер, ничего не понимая, остановился в нескольких шагах, держа стул в вытянутых руках и испуганно глядя на разъяренного виконта.

Наконец Марильяк сорвался с места и бросился вон. Оказавшись в одной из смежных комнат, пустой в этот час, он дико расхохотался, швырнул бумагу на пол и принялся яростно топтать ее ногами.

— Это последний твой каприз, — прошипел он срывающимся голосом.

Бормоча под нос проклятия, Марильяк бросился вон. Он находился в состоянии, близком к помешательству, — слишком уж тяжелый удар был нанесен его самолюбию. Не разбирая дороги, он мчался по дворцовым анфиладам и коридорам, пока наконец не выбежал вон. Тотчас он поспешил к герцогу де Бофору, которого довольно быстро отыскал в Версале, куда тот приехал всего несколько минут назад.